Коварная Барбара

– Похоже, что тебя и вправду ударили. Это ты не выдумываешь. Но шишка свежая. Тебе ее поставили не три недели назад. Я позвоню Мишелю. Но сначала дай я займусь твоей контузией.

Мишель Мерсье мой кузен, а также врач-травматолог.

– Не утруждай себя звонить ему, дорогая. Он же считает, что члены его семьи никогда не могут заболеть.

Соланж вышла из спальни и быстро вернулась с тазиком горячей воды, а также с подносом, на котором лежали вата, бинт и тому подобное. Она занялась моей головой. При этом приговаривала:

– Я много претерпела во время твоего отсутствия, Сим. Ничего не говори!

Ее рука сжала мое плечо.

– Когда же мы с тобой стали отдаляться друг от друга, Сим?

– Никогда мы не отдалялись и…

Опять зазвонил телефон. На этот раз мы с Соланж одновременно потянулись к трубке. Она взяла раньше. На ее голос никто не ответил, потом раздался щелчок аппарата, прежде чем Соланж повесила трубку. Она пристально посмотрела на меня и промурлыкала:

– Полагаю, это опять звонила твоя Барбара.

– Я не знаю никакой Барбары!

– Конечно, она повесила трубку, услышав мой голос. Я хочу сообщить тебе, раз мы все-таки встретились… я ждала этого, чтобы хоть что-то узнать о тебе. А теперь я соберу свои вещи и уеду в другое место. В гостиницу или куда-нибудь еще. И быстро.

Опять надоедливо зазвонил телефон. Она указала на аппарат:

– Иди, ответь ей. Не надо ничего скрывать. Если это та самая Барбара, попроси ее, чтобы пришла сюда. Мы посмотрим друг на друга, и все встанет на свои места.

Я отрицательно покачал головой. Тогда она подошла к аппарату и взяла трубку, но не стала прижимать ее к уху, чтобы я мог услышать разговор. Гулкий мужественный голос нежно спросил:

– Это ты, Соланж?

– Привет, Феликс. Подожди минутку…

Она прикрыла микрофон рукой. Я приблизился к ней:

– На этот раз тебе придется сказать правду! Что это за сладкий Феликс с таким медовым голосом?!

– Это твой компаньон, Феликс Принс. Он каждый день звонил, нет ли каких-нибудь новостей о тебе. Хочешь с ним поговорить?

– Хочу ли я говорить?! – И, вырвав у Соланж трубку, я произнес:

– Привет, Феликс. Я вернулся.

Пауза была красноречивей слов. И наконец его сочный баритон строго произнес:

– Ну, где тебя черти носили? Откуда ты вернулся?

– Ничего не могу сказать по этому поводу. Ты хочешь поговорить с человеком без памяти? Это я.

– Очень остроумно. Ну, а теперь говори правду.

– Послушай, я даже не знаю, как все это объяснить… У меня нет даже малейшей зацепки в памяти. Этим вечером я возвратился и не знаю, где я находился в течение трех недель, и меня еще не осенила никакая мысль по этому поводу. Приходи утром.

– Приду, если, конечно, мозги у тебя будут в порядке.

– "Я мыслю, значит я существую", да? А сейчас я умираю от усталости. До завтра, Феликс.

Я пошел разобрать себе диван в углу. Соланж произнесла:

– Я постепенно начинаю верить тебе, Симон. У тебя, что, даже нет никаких предположений, где ты находился? А ты смотрел у себя в карманах?

Я осмотрел бумажник. Там оказалось двести франков купюрами по десятке. А когда я выходил из дому, у меня было только пятьдесят. Тоже по десять франков.

Я начал выворачивать карманы своего пиджака, потом карманы брюк. Вдруг на пол выпала визитная карточка. Я поднял ее и прочитал:

«АЛЬФРЕД БРЕССОН Сыскные услуги любого класса. Гарантирована полная секретность. 190, Лафайет. Тел. ЛАФ – 131014. ПАРИЖ – 9» Я задумчиво посмотрел на Соланж.

– Кажется, ты что-то говорила о каком-то бывшем полицейском, который сейчас частный детектив. Тоже Брессон, не так ли?

– Да, а что?

– Эту визитную карточку я обнаружил у себя в кармане. Следовательно, он должен был со мной встречаться. Однако я не знаю никакого Брессона.

– Тогда откуда его визитная карточка?

– Это очень просто узнать.

– Как?

– Достаточно набрать номер телефона и спросить у него самого.

– Не утруждай себя, у тебя все равно ничего не получится.

– Почему?

– Потому что три дня назад был обнаружен его труп. Она сделала легкое движение рукой. Я же мизинцем поковырял в ухе.

– Повтори, пожалуйста. Я кажется, что-то услышал о трупе. Это Брессон?

– Он найден с кинжалом в сердце. А обнаружили труп в пустынном дворе Денфер-Роше, четырнадцатый округ.

На лице Соланж отразились ужас и подозрение. Она строго смотрела на меня. Этот проницательный взгляд и тишина вдруг взволновали меня.

– Погоди, погоди, девочка… Ты что, думаешь, что это я убил твоего сыщика?

– Ты можешь поклясться, что это не ты?

– Нет, я ничего, ничего не знаю. Она встала.

– Пойду, позвоню Мишелю.

Тот был дома и приехал с завидной скоростью. Он был одет в плотный лыжный костюм, его брюки были все в сальных пятнах, на губах играла саркастическая улыбка. Он сказал с иронией:

– Вот так одеваются врачи на вызов. Ты же не рассчитывал, что я приеду к тебе в белоснежной рубашке и черных лакированных ботинках? Откуда ты прибыл, и что с тобой приключилось?

– Я как будто очнулся от летаргического сна. У меня, кажется, была амнезия.

– Что у тебя было, это я определю, когда тебя осмотрю. Где ты пропадал? В игорном доме или в постели какой-нибудь…?

– Я был во дворе в Денфере!

– Соланж, дорогая, успокойся и оставь нас на минутку. Я хочу послушать, что он мне расскажет.

Соланж покинула комнату. Мишель сказал с угрозой:

– А сейчас вперед! Говори правду. Никаких недомолвок и путаницы. Ты никогда не обманывал меня.

Я рассказал ему все, опустив только, что касалось частного детектива Брессона. Между тем он пощупал мой пульс, посмотрел белки глаз, осмотрел мой череп и изучил место удара с такой нежностью, что это никак не сочеталось с его звероподобным видом.

– Во всяком случае, переломов у тебя нет, хотя возможно легкое сотрясение мозга. Ты должен отлежаться в постели.