Коварная Барбара

– Лечить потерю памяти сном?

– Я в этом не специалист, но от такого удара амнезия вообще-то может случиться. Шоковое состояние может привести к тому, что ты захочешь что-нибудь забыть или сознательно отрицать то, что ты мог наблюдать. У тебя были какие-нибудь неприятности? Может быть, серьезные размолвки с Соланж?

– Ты ведь знаешь, у нас с Соланж достаточно разные характеры.

– Я знаком со многими парами, у которых даже несовместимые характеры, и они счастливы. Но прошло три недели, как ты ушел из дому. Перед этим ты ссорился с Соланж?

– Да, но это не имеет значения, мы ссоримся часто.

– Но ты действительно сильно любишь ее?

– Я люблю ее до безумия.

– Ладно, отбросим лишнее. Ты, конечно, педант. Ты слишком остро переживаешь потрясение от какого-нибудь конфликта, и на этой почве может возникнуть психопатическая амнезия. В течение двух дней я отвезу тебя на консультацию к специалисту. А пока я тебе прописываю полное спокойствие, диету и отдых. Думаю, что память должна вернуться.

– Это и мое страстное желание.

– Только не надейся, что это произойдет быстро. Амнезия это редкое и сложное явление. Иногда мы определяем ее как бегство от себя, бессознательную попытку сменить окружение.

Он пошел звать Соланж, попросил ее приготовить постель, чтобы я как следует отдохнул, а также назначил мне легкую питательную диету. И велел мне все время лежать. Потом он сказал:

– Не знаю, порадует ли это тебя, Соланж, но я все же думаю, что он не врет.

– Насчет потери памяти?

– И насчет ее тоже. Это так же верно, как то, что он тебя очень любит, – веско добавил Мишель, попрощался и ушел.

– Ты меня очень любишь, да? – спросила невеста.

– Я уже тебе сказал.

– А что будет с Барбарой?

– Я не знаю никакой Барбары.

– Но она же тебя знает, это более чем очевидно. Ты видел ее и осязал. А Норма? Здесь тебя уже не оправдает никакая амнезия. Похоже, она твоя любовница. Нет, не объясняй мне эту историю с омелой еще раз! Ты мне начнешь рассказывать «Тысячу и одну ночь». Что ты хочешь на ужин? Яйца всмятку и кофе с молоком?

– Бифштекс с жареной картошкой и яичницу с ветчиной. Все вместе.

– Мишель сказал, что ты должен соблюдать диету. Помимо того, что он твой кузен, он еще выдающийся врач.

– Сейчас решаю я.

Пока она готовила ужин, я вышел через заднюю дверь и спустился к себе в гараж. Соланж поинтересовалась, что я хочу там обнаружить после трех недель отсутствия? В гараже стояла моя любимая подружка, неизменная спутница по субботам и воскресеньям, когда я выезжаю за город, моя «симка».

Она была в лучшем состоянии, чем то, в котором я оставил ее. Вычищенная, опрятная, сверкающая, ни пыли, ни пятнышка.

– Иди на кухню, – послышался голос Соланж.

– Кто вымыл мою «симку»?

– Я. Кто же еще мог это сделать?

– Зачем ты это сделала, Анжела?

– Я же знала, как ты обрадуешься, увидев ее такой, когда вернешься.

Я заключил девушку в крепкие объятия. Она ловко выскользнула.

– Ты болен, у тебя потеря памяти, слабость, и… Ты знаешь, что я хочу сказать, принимая во внимание твою амнезию.

Ужин состоял из бифштекса с картошкой, яиц и ветчины. Когда потом я ушел в свою просторную спальню и снял рубашку, вошедшая за мной Соланж вдруг дико закричала:

– Сим! Что это?

Я взглянул туда, куда смотрели ее широко открытые глаза. Моя грудь и спина были покрыты следами ударов, которые уже из синих переходили в желтые и черные. До сих пор я ничего не чувствовал, но когда я пальцами ощупал кровоподтеки, то ощутил скрытую боль.

– Ты, наверное, пережил какой-то кошмар, Сим. Почему ты ничего мне не сказал?

– Должно быть, это старые ушибы. Они не болели, пока я до них не дотронулся. А сейчас не спрашивай меня ни о чем, так как я все равно ничего не знаю.

Неизвестный мне детектив Брессон снова занял мои мысли. Были ли на его трупе следы ушибов? И не было ли все это классическим случаем типа: «Я ничего не помню, я плохо себя чувствую?..»

А вдруг мы с Брессоном поссорились и подрались? Конечно, нет, потому что его обнаружили мертвым в пустом дворе Денфер-Роше тремя днями раньше, прежде чем меня нашел этот мальчуган. Я осторожно скользнул пальцами по синякам. Соланж церемонным жестом протянула мне пижаму и тапочки. Себе она приготовила рядом кресло-кровать и сказала:

– Я буду дежурить у твоей постели, если ты хочешь.

– Да, мои кошмары надо охранять, – пошутил я.

– Спи, ковбой.

Мой мозг лихорадочно работал, я обдумывал все то, что сказал мне Мишель. Его вопросы были мне понятны. Но кто же так отделал мое тело, что оно походило на географическую карту? Кто убил сыщика и оставил его визитную карточку у меня в кармане? Кто эта Барбара? И где же я находился эти три недели?

Я пытался прогнать от себя мысль, что я – убийца Брессона. Здесь я был спокоен. Все знали меня как интеллигентного человека и добропорядочного гражданина. Я никогда не смог бы стать убийцей.

Почему убили Брессона? Как меня нашли? Или убил его я и не хотел, чтобы меня обнаружили? Сплошные загадки.

Необходимо все вспомнить. Быстро, немедленно… Все вспомнить. Вдруг я услышал громкий зуммер. Звон пропал, потом возник снова с тревожной силой. Я рывком приподнялся. Сердце сильно билось. Удары отдавались в голове. Соланж была уже на ногах и надевала тапочки.

– Симон… Я боюсь. Кто-то хочет войти.

Перезвон продолжал раздаваться по комнатам. Я отыскал длинную трость со свинцовым набалдашником и сжал ее в руке.

– Не спускайся, – прошептала она. – Вдруг у них оружие.

Я осторожно дрожащей рукой зажег бра у двери и услышал отдаленный звук шагов на дорожке в саду. Я бросился к окну и, отодвинув занавеску, увидел каких-то двух субъектов, которые перелезли через низкий бордюр и скрылись из поля зрения.

Когда тревога наконец улеглась, я услышал отъезжающий автомобиль. Спустившись вниз, где находился гараж, мастерская и зимний сад, я заметил, что дверь зимнего сада повреждена возле щеколды, отчего и сработала сигнализация. Трезвон, видимо, напугал преступников. Эта система тревоги была изобретена мной и четко сработала.