Крапивник

Даже странно. Казалось, я совсем недавно приехала в Трое-Город, а уже назад. Не то чтобы я сильно расстраивалась, наоборот — домой, повидаться с родственниками, приятелями. Даже экзамены не пугают — Эд достаточно меня натренировал. Просто это как-то странно.

Эдмунд определил в здоровенную сумку с самыми ценными вещами документы, деньги, десятка два книг, расчёты, бельё и средства гигиены в дорогу. Наша с мамой сумка с ценностями были втрое меньше.

Зато всё прочее — пару приличных костюмов, несколько повседневных вещей, обувь и тому подобное — по объёму занимали примерно столько же, сколько занимает десяток винных бутылок. Может даже меньше.

У нас, особенно у меня, сумок было… мягко говоря больше.

Эд продолжал упаковывать «важное». Мне всегда казалось, когда я смотрела на его рабочий стол и висящие вокруг листки на ниточках, что бумажек гораздо меньше, но во время сборов из ящиков и шкафов материализовались всё новые и новые стопки. В конечном счёте, вместе они составляли стопку с моё предплечье. И это не считая листов, не подходящих под общий формат, например, громоздких графиков и крохотных записок.

Мама выставила на стол миски с супом.

— Эд, иди обедать.

— Ага.

— Ты погостишь у нас, когда приедем домой? — мама бросила на Эда короткий взгляд, принимаясь за еду.

— Не планировал, — Эдмунд откусил кусок хлеба и тоже потянулся за ложкой. — И потом, соседи не достанут вас вопросами?

— Факты их не касаются, а предположения — их личные проблемы, — пожала плечами мама и строго продолжила. — Но в таком случае ты просто обязан заходить на ужин.

Не дожидаясь, когда собеседник поднимет от еды взгляд и оценит её выражение лица, мама сосредоточилась на супе.

— Ладно, — учителю на ответ потребовалось две секунды.

Он отправил в рот пару ложек супа и обратился ко мне:

— Вы, кстати, обсудите, когда ты снова приедешь сюда. Вместе со мной, через месяц, и летом тоже поучишься или ближе к осени.

— Подумаем.

Из их тарелок суп испарился быстро. Времени рассиживаться не было — встали мы сегодня позже обычного, а скоро должен был приехать извозчик, с которым Эдмунд заранее договорился.

Одна только я никуда не спешила. Медленно черпала ложечкой суп, пока старшие носились со своими делами. Затем готовила чай, жевала остатки печенья, чтоб не везти с собой. Я сегодня только тем и занимаюсь, что избавляю дом от продуктов, которые ни оставить, ни забрать.

Стрелки часов всё двигались и двигались.

Полчаса.

Час.

Полтора.

Под крышей качнулся колокол, издавая гулкий звук.

— Я открою.

Уже давно одетая в дорожное платье, я вышла к гостю.

— Здравствуйте, — передо мной стоял извозчик. Не тот же ли это человек, который привёз меня сюда?

— Здравствуйте. Сейчас все придут, — я юркнула в дом.

Мама уже проверяла, все ли артефакты выключены, закрыты ли окна. Учитель собирал сумки.

Я вынесла свой посох. Он пригодится для наложения защитных чар на дом.

От скуки оторвала от молодого побега виноградной лозы на щербатой стене башни кусочек, воткнула его в землю и завернула другой конец вокруг старого, крепкого стебля, что она росла в правильном направлении.

Мои спутники закончили свои дела и вышли. Извозчик взялся грузить вещи.

Эд запер дверь, затем вынул из её центра ржавый гвоздь, назначение которого я никогда прежде не понимала, и вставил назад, продырявив и закрепив листок бумаги, зачарованный на защиту от дождя. Записка гласила: "Я уехал. Надолго!".

— А теперь колдуй защиту.

Я направила в посох энергию. Сложное плетение из лиловых рун требовалось усложнить дополнительно, чтобы его труднее было разрушить чужаку. Хотя Эд и спрятал самые ценные вещи в тайной системе подвалов под руинами замка — обычно там хранилось вино, не самые нужные и самые дорогие книги и артефакты — предосторожности лишними не бывают.

— Пароль помнишь? — уточнил преподаватель, когда я закончила рисунок.

— Ага.

Эд прижал руку к двери. Я положила свою сверху и пропустила через ладони шар лиловых нитей.

— Нет ничего вкуснее жареной картошки! — хором произнесли мы.

По башне пробежала лиловая волна, обозначая, что здание теперь под защитой и плетение разрушится только передо мной или Эдом, среагировав на голос, пароль и прикосновение одного из нас.

— Замечательно, — Эдмунд щёлкнул меня по носу. — Пошли, солнце.

Мама уже ждала нас в повозке.

Вскоре мы тронулись в путь.

…

83. Луна.

…

Повозка остановилась у двухэтажного домика с бледно-жёлтыми стенами. Окна были наглухо закрыты, краска при ближайшем рассмотрении местами потрескалась, дверная ручка заржавела по краю.

Рядом стоял розовый дом. Дом родителей маминой подруги Оливии.

Мы вышли из повозки и, забрав багаж, подошли к двери. Эд достал из кармана ключ и сунул в замок. Мы заехали к нему за каким-то сервизом.

Скрипнули петли, перед нами предстало тёмное пыльное помещение.

— Добро пожаловать, — Эд утонул во мраке дома, но его озарил дневной свет.

Мы оказались в гостиной. По воспоминаниям Эда, раньше здесь была аптека, а кухню и лестницу на второй этаж отделяла глухая стена с дверью в уголке. Теперь в рабочем помещении не было нужды и дверные проёмы расширились почти втрое. Это привело к тому, что коридор и гостиную уже трудно было считать отдельными помещениями.

Теперь здесь был камин с несколькими статуэтками на полке, диван, кофейный столик и шкафы, забитые фигурками, книгами, декоративными коробочками с артефактами-запоминалками, рамками с портретами и игрушками — старыми, местами обожжёнными и совсем новыми.

Под потолком висела хрустальная конструкция с несколькими встроенными светильниками в центре. Тонкая линия металла, замаскированная краской, вела через потолок к стене у двери, к рычагу активации — она была предназначена для соединения светящейся части артефакта с выключателем, который должен был размещаться в шаговой доступности — по ней магическая энергия переходила в сияющие кристаллы.

— Красивый цвет, — я провела по серебристой стене.

— Ага, — учитель, направляясь к двери в другую кухню. — Эта краска была до неприличия дорогой, но при этом единственной, которая устраивала нас обоих.

— Тебя и твою невесту? — я последовала за ним, старательно делая вид, что ничего не знаю о данной личности. Мама осталась в гостиной. Да, в том, что они встречались, я уже вынудила их признаться, а вот про свадьбу мы, кажется, ни с кем из них не говорили. Хотя я, если честно, уже начала путаться, кто мне что говорил и кто о чём умолчал.