Крапивник

— Это тоже тебе, — Луна протянула матери ящичек с баночками краски и тремя кистями.

— Спасибо, — Пацифика расплылась в улыбке. С ними-то она точно умела обращаться.

Пацифика поставила на стол обе коробки, поцеловала дочь и на секунду замешкалась, думая, как поступить с Эдом. Можно было бы и его в щёку чмокнуть, но… пожалуй, для всех будет лучше, если она просто обнимет его. Это женщина и сделала.

Объятия не длились долго. Не многим дольше обычного рукопожатия.

Оторвавшись от плеча, мокрого от лежащих на нём непросохших курдей, Пацифика оглянулась на часы. Без пяти десять.

— Пока рано, но может, уже сейчас отдать тебе подарок?

— Сейчас принесу, — Луна ушла к себе, считав возникшее на лице учителя радостное нетерпение.

Пацифика отошла к дивану и вернулась со свитером.

— Я подумала, что твоему уже нужна замена. Примерь, удобно?

Эдмунд натянул свитер. Он был чуть шире, чем того требовалось в области живота, но в плечах и по длине сидел почти идеально.

— Спасибо, — одной рукой Эдмунд придерживал волосы, чтобы влага с них не попадала на ворот, но смысла в этом было не много — промокшая часть рубашки мочила свитер изнутри.

— Эд, — Луна вернулась с кульком белой ткани. — Помнишь, у тебя сломался артефакт и для починки нужен был кристалл под два плетения.

— Да, — Эд ответил не сразу. У него был далеко не один сломанный артефакт, для которого он искал ту или иную деталь. Потребовалась секунда-другая, чтобы понять, о котором речь.

— Я достала его.

Эд развернул ткань и извлёк на свет кусок хрусталя размером с крупную морковь, овитый толстой проволокой. Из неё в нижней части кристалла формировались три зубца, которые обеспечивали сцепление с артефактом.

— Луна, я знаю, чем мы завтра займёмся, — на лице учёного отобразилось выражение под названием «У меня появилась потенциально небезопасная, но обалдеть какая весёлая идея».

— Мальчику подарили кубики, — улыбнулась Пацифика. Мимика бывшего жениха в подобные моменты порядком её забавляла. — Завтра он пойдёт из них строить.

— Да знаешь, мальчики часто любят кубики. А тридцатипятилетней старушке это кажется странным? — чуть прищурился Эдмунд, улыбаясь одним уголком губ. — Кстати об этом. У нас чай скоро совсем остынет.

Пацифика перевела взгляд на накрытый стол.

— Ты же погасишь все семьдесят свечек, да? — тут же догадалась «старушка».

— Ну почему вы обе так быстро догадались? — пробурчал Эд, отодвигая печёночный торт. — Какие вы скучные.

— Это ты повторяешь шутки восемнадцатилетней давности. Или надеялся на старческую забывчивость?

— Надеялся. А что? На спину-ноги-кости жалуешься регулярно, практически живёшь у лечащего врача, на мальчиков с кубиками ворчишь, вкусно кормишь. Чем ты не бабушка?

— Давайте вы будете упражняться в остроумии потом? Я есть хочу, — Луна прервала не особо содержательный диалог.

Пацифика «задула» свечи. Следом погасил свои Эд. На тарелках появились кусочки тортов, застучали вилки.

Луна быстро расправилась с ночным перекусом и вышла из-за стола.

— Я чистить зубы и спать. Вы собираетесь ещё сидеть, да?

— Не знаю, — пожала плечами Пацифика. — У меня что-то опять спина ноет.

— Собирался ещё почитать, — Эдмунд отрицательно покачал головой.

Луна исчезла за дверью ванной.

— Ты будешь читать что-то по работе или художественное?

— Роман себе купил. Типа тех, что у тебя в академии таскал.

— Это тот, что у тебя на тумбе лежал? — уточнила Пацифика и объяснила. — Я сегодня там пыль протирала, увидела.

— Убиралась наверху?! Надеюсь, на рабочем столе ты порядков не наводила? — Эд похолодел.

— Нет. Я ж не сумасшедшая, лезть в твои разработки.

— Моё ж ты золото, — от сердца отлегло и Эд продолжил разговор о романе. — Да, я про ту книгу. Я ещё не начинал читать, но слышал, что герои должны кого-то убить и поделить наследство.

— Звучит занятно. Дашь потом почитать?

— Без проблем, — Эд ковырнул печень в своей тарелке и выпалил. — Можем даже вместе посидеть, если ты не очень плохо себя чувствуешь.

Эдмунд опустил взгляд в тарелку. Мысли только теперь догнали язык и какие-то подсознательные желания, продиктованные ностальгией по разрушенным отношениям. Эд дал себе мысленный подзатыльник за это дурацкое предложение. Что это у него за глупости в голове? Хотя… а почему нет? Есть ли хоть одна причина, почему это глупо и неправильно? Конечно есть — всё давно в прошлом и… и вообще у них тогда ничего не получилось, не получится и теперь! Только больнее станет.

— Да, — выдохнула Пацифика.

Она, безусловно, почувствовала, что что-то не так — даже Эд, не способный читать мысли, в этом не сомневался — но, тем не менее, не дала собеседнику шанса передумать.

Спина предательски заныла.

— Только сядем на диван, не возражаешь? Ужасно болит спина.

— Хорошо, — Эд отломал вилкой кусочек торта. Отступать было уже поздно. Да и… не хотелось.

— Заморозишь нервы? — уточнила Пацифика, задыхаясь от смешанного чувства — смущения и ликования.

Луна снова появилась в поле видимости и тут же скрылась за шторкой.

— Ладно, — Эдмунд закончил ужин и встал у водного артефакта, вымыть посуду.

С верхних этажей крапива уже несла небольшой пёстрый томик.

…

79. Автор.

…

В конце мая погода в Трое-Городе часто становилась дождливой. Вот и этим вечером холодный ливень барабанил по крыше.

На столике у дивана стояли три полупустые кружки с тёплом молоком, на диване, завернувшись в одеяла, сидели жители башни. Завтра они собирались отправиться в родную столицу, а пока наслаждались тишиной захолустья.

Луна листала приключенческий роман, а Эдмунд и Пацифика книгу-страшилку, про монстров в пруду старого замка.

— Отвратительно, — прокомментировал Эд. — Просто отвратительно.

Через полминуты Пацифика дочитала до того же места:

— Феерически гадко.

Женщина поджала под себя ноги, плотнее укуталась в одеяло.

Эдмунд сидел, закинув ногу на ногу, и, уперев в колено локоть, вытягивал руку с книгой подальше от себя и поближе к Пацифике — так им обоим было удобно читать.