Крапивник

— Ага, — Эд всё ещё слегка корчится при упоминании невесты. Значит ли это, что с ним мы ещё не обсуждали серьёзность их отношений? Думаю, да — если бы он спросил, почему я не назову мать прямо, это говорило бы об обратном, а так…

Раскрылись большие зарешёченные окна. Свет и воздух проникли в комнату со стенами того же оттенка, что и в гостиной, и светлой берёзовой мебелью. Здесь мало что изменилось. Кухня. Она была немного короче гостиной за счёт ванной и туалета, дверь в которые разместилась у лестницы.

— Она хотела выкрасить всё в голубой, — Эдмунд взял с подоконник статуэтку девушки в розовом платье и рукавом стёр с неё пыль. — Не люблю голубой.

Я подошла ближе, вместе с учителем разглядывая фарфоровую красавицу с длинными коричневыми волосами. По мимо неё на подоконнике разместились ряд цветных горшочков с засохшими суккулентами и вторая статуэтка.

— Это вы с ней? — я взяла пастуха с тремя чёрными барашками и протёрла тёмные волнистые волосы.

— Да. Мы были в посудной лавке. Она выбирала горшки под цветы, а я уже заколебался и донимал нытьём вроде: «Ты что, плантацию собралась развести? Поставь и пошли кушать!». Вдруг эта штука на глаза попалась, и уходить отказался уже я. В тот день на моей невесте было точь-в-точь такое платье, — Эд повторно протёр девушку. — Обрати внимание на правые руки.

Эд повернул девушку нужной стороной. На безымянном пальце каждой фигурки стояло по пятну серебристой краски — обручальные кольца.

Мама зашла в кухню.

Учитель прищурился, глядя на неё и кивнул:

— Найти сервиз. Да, Цифи, сейчас. Только чердак отпереть надо, — он заглянул в сервант и вытащил оттуда ключ. — Луна, солнце, ты же найдёшь чем заняться пятнадцать минут?

— Да, — пожала плечами. — Погуляю по дому.

— Открой, где будешь, окна, — Эдмунд кивнул и вместе с мамой ушёл наверх.

Я вышла в гостиную, рассмотреть портреты.

Вопреки моим ожиданиям, ни один не хранил маминого изображения. Эдмунд, его родители и брат в огромном количестве — обгоревшие рисунки и нарисованные уже после пожара. Иногда Аслан с семьёй. Иногда другие друзья.

Я пощёлкала запоминалками. Та же картина. Ни единого упоминания о маме.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, я оказалась в коридоре с шестью дверями и окошком на противоположной от лестницы стороне.

Первая левая дверь, та, где по воспоминаниям учителя была спальня родителей, и где после свадьбы собирались жить они с мамой, была открыта.

В этой комнате, достаточно крупной, к стене было приделана узкая лестница на чердак. На ней стояло несколько книг. Наверное, она иногда использовалась как полка. Из люка доносились голоса. Мама над чем-то засмеялась.

Я пошла дальше. Средняя левая дверь — комната покойного Карстена — пустое помещение с парой сундуков. Внутри были одеяла, подушки, какое-то тряпьё и сколько-то книг. Открыв окна, пошла дальше.

Следующая комната — комната Эдмунда, самая маленькая по площади, но зато с выходом на балкон. Кабинет. Тут был стол, шкафы с книгами, маленький полосатый диванчик, свёрнутый в рулон красный ковёр.

На правой стороне второго этажа тоже было три комнаты: маленькая с выходом на балкон — пустая; аналогичная комнате Карстена — пустая; третья, похожая на родительскую.

В этой третьей комнате я и задержалась. На самом верху была установлена защёлка. Скорее всего, защита от детей Аслана, иногда бывающих в доме. Привстав на цыпочки, я смогла открыть дверь.

Достаточно большое помещение с лестницей на чердак, но она была надёжно ограждена и превращена в шкаф, под ней висели маленькие качели. Очень-очень старые и потрёпанные. Скорее всего их сделали для Карстена и Эда, но вопрос, как они уцелели в пожаре? Хотя… так ли удивительно? Много чего сохранилось, особенно на первом этаже.

Окно было наполовину расписано красками. Могло показаться, что это витраж с птицами и цветами. Наверняка рисовала мама — из Эдмунда паршивый художник.

Пустив в форточку свет и воздух, я огляделась.

В комнате стояли пустые шкафы и кровать. Крепкая, но неровная. Явно одна из вещей, переживших пожар и восстановленная. Она была отшлифована, покрашена и тоже расписана птичками. Так же здесь были какие-то доски, инструменты, тумбы, стулья и сломанный стол, лестница и артефакты светильники, от чего меня немного передёрнуло.

На обгоревшей кровати сидели три крупных тряпичных зверя и большая кукла.

Я взяла её в руки. Пыльная, тяжёлая, сантиметров в семьдесят ростом и очень реалистичная. Большие серо-голубые глаза, покрытые для правдоподобия блестящим лаком, светло-русые, даже блондинистые локоны, натуральный румянец на светлых щеках и даже пару родинок. Она была очень похожа на живого ребёнка. От этого даже становилось жутко.

На кукле были бордовые туфельки и пышное розовое платье с оборками, не хуже тех, в какие мама наряжала меня на праздники.

Пролежав долгое время в застоявшемся воздухе и темноте, ткань пропахла сыростью и старостью.

— Нравится? — я и не заметила, как учитель возник за спиной.

— Да. Вы уже нашли сервиз?

— Нашли, а тебя потеряли, — Эдмунд усмехнулся, забирал у меня куклу и стряхнул со светлых ресниц крупный клок пыли. — Надо бы её помыть.

— Что это за комната?

Эд пожал плечами:

— Я просто сдвинул сюда всё лишнее, что выкинуть было жалко.

— А на чердак почему не отнёс?

— Кровать? — учитель вопросительно изогнул бровь. — Шкаф? Стол? Я лучше потрачу одну комнату из шести, чем единственный позвоночник.

— А игрушки? Кукла? Откуда это и главное зачем?

— На будущее, — Эдмунд секунду подумал. — Вернее… на несостоявшееся прошлое. Мы думали годам к двадцати зависти спиногрыза, — Эд на миг умолк. — Куклу приволок я. Невеста не очень… В общем, мне уж очень понравилась Моргана.

— Это её имя? — я указала на белокурую игрушку. — Ей не подходит. Ей бы что-то более милое.

— Знаю, — Эдмунд засмеялся, как-то особенно нежно поправляя волосы девочки. — Даже не спрашивай предысторию. Это очень сложно объяснить.

— А почему она не на чердаке?

— Ну, ты сама-то на неё глянь, она ведь как живая. У меня просто рука не поднялась запереть её на холодном чердаке. Поэтому она живёт на кровати в доме.

Эдмунд усадил куклу назад:

— Всё, солнышко. Пошли вниз.

Мы вышли и закрыли дверь на защёлку.

Мама делала чай на кухне.

— Мы с твоей мамой вот как решили: сейчас перекусываем, потом я поймаю вам повозку, спокойно поедете домой.