Крапивник

Луна потянулась к чашке и отхлебнула. На губе остались «усы» из молочной пенки. Девочка уже собиралась вытереться, но мать остановила её:

— Подожди, подожди… дай-ка я тебя умою.

Повернувшись так, чтобы Эд не загораживал ей дочь, Пацифика сосредоточилась на источнике и подняла руку. По кончикам пальцев с тихим треском пробежала синяя искра. Кожа на миг окрасилась в этот цвет.

Закрыв книгу, Эдмунд внимательно наблюдал за действиями женщины. Её восстановление шло без осложнений. Прогресс уже позволял создавать несложные чары, однако контроль с его стороны был необходим. До момента успешной активации плетения нужно установить защиту.

Полу-прозрачная стена светлой энергии полностью заслонила собой Луну и Эда, а также частично Пацифику. Защитить её полностью было невозможно, поэтому Эдмунд непроизвольно раскрыл ладонь, чтобы поглотить плетение, если потребуется.

Пальцы мага воды снова озарились синим светом. Тонкие сияющие нити энергии, дрожа, сплетались в узор.

Эдмунд перевёл взгляд с чар на лицо «пациентки», чтобы считать эмоции — вдруг ей больно или что-то идёт не по плану.

Но женщина сохраняла сосредоточенный и хладнокровный вид. Ей очень шло это выражение лица. Такое… взрослое, уверенное.

Синий свет почти завершённого рисунка окрасил зелёные глаза в насыщенный тёмно-бирюзовый цвет, а разлетающиеся от нестабильного магического кружева искры отражались в них быстрыми огоньками, похожими на падающие звёзды.

— Эдмунд, — позвала Пацифика, не отрывая взгляда от плетения.

Мужчина не сразу сообразил, чего от него хотят.

Усилить защиту. Конечно, что же ещё?

Белые стены уплотнились, готовясь принять удар на себя. Эд перестал моргать, ожидая.

Работа этого плетения всегда его завораживала, хоть и длилась совсем недолго — моргнёшь — пропустишь.

Синий рисунок вспыхнул ярче и быстро скукожился в маленькую точку, вытягивая из окружающего пространства объёмом где-то в метр быстро растущие капли воды. Как будто взрыв происходит в обратном направлении или звезда втягивает лучи, а не испускает.

Пацифика держала шарик из воды. Он парил, медленно меняя свою форму.

Защитные стены погасли.

Пацифика направила капельку всё менее правильной формы в сторону Луну, чтобы смыть молочную полоску из-под носа, но что-то пошло не так. Вода дёрнулась и полетела в сторону.

Чуть-чуть не долетев до лица Эдмунда, капля разорвалась, брызгая на всю троицу.

— Я вроде не мазался, — с лёгкой улыбкой мужчина первым делом обтёр рукавом книгу, а потом уже лицо.

— Пойду умоюсь, — Луна поднялась с дивана.

— Я и не собиралась тебя мочить, — Пацифика смахнула со щеки капли.

— Да это понятно, — книга снова открылась на недочитанной странице. — Ты где остановилась?

— На середине страницы, — женщина указала на правый листок, удобно устраиваясь на диване.

Капли дождя продолжали убаюкивающее стучать по черепице. Белый свет магической энергии освещал первый этаж. Стрелки часов неспешно двигались вперёд. Луна вернулась и, запрыгнув на диван, накрылась одеялом почти целиком, оставив видимыми только лицо и руку с книгой.

Тихий уютный вечер, ставший почти обыденным, внезапно прервался звоном колокола. Кто-то за входной дверью дёргал шнур от него.

Книга о водных монстрах моментально захлопнулась и оказалась в руках у Пацифики.

Бурча себе под нос ругательные словечки, Эдмунд побрёл к двери.

— Эд, выбирай выражения, — вслед ему возмутилась Пацифика, но претензия осталась без внимания.

Щёлкнул замок. Дверь открылась. За ней стоял парнишка, сын владельца одной из слишком многочисленных для маленького городка гостиниц:

— Там приехал торговец. Лиам Стоун. Сказал, чтобы ты принёс ему мазь от солнечных ожогов.

— Лиам? — Эдмунд мягко втянул мальчика в дом и закрыл дверь. — Постой тут.

Не менее полусотни белых рисунков в мгновение ока вырвались из руки мага, разбились на четыре кучки и разлетелись в разных направлениях.

Первая группа прочертила дорожку крапивы до верхнего этажа. Несколько стеблей начали копаться в шкафу. Послышался звон, и два десятка мешочков с монетами по жгучим стеблям понесись вниз.

Вторая часть плетений прочертила полосу растений до сумки и притащила предмет хозяину.

Третья доставила мазь.

Последняя часть унесла плед, в который Эдмунд был до сих пор обёрнут.

— Всё, девочки, приехал мой барыга, так что я сейчас иду купить книг и в читательский запой дня на три. Может, однажды вернусь.

По крапиве к столу полетели ненужные лекарства и бумажки, ранее наполнявшие сумку, а их место заняли деньги.

— Если умрёшь от передоза, можно забрать фляжку, которую ты даёшь маме на обезболивающие? — пробурчала Луна.

Она даже не подняла от текста глаз. Эд уже научился замечать моменты, когда ученица обижается на него за долгие «запои» и недостаток внимания. Такая ревность была даже милой. Это у неё от матери.

— Я подарю тебе собственную, когда закончишь обучение у меня, — пообещал Эдмунд, затягивая шнуровку на груди плаща.

— Зачем мелочиться, доченька? — Пацифика закрыла книгу и понесла к шкафу. — Мы просто вынесем все ценности после его смерти. Продадим, и ты ещё будешь получать постоянные выплаты за использование его разработок. Мы их выдадим за твои.

— За что я тебя люблю, Циф, так это за то, ты точно сможешь позаботиться о моём наследии, — Эд открыл дверь. Шум дождя усилился. — Учись у мамы, солнышко.

Вскинув руку в прощальном жесте, Эдмунд улыбнулся и вместе с мальчиком вышел, дважды провернув ключ в замке.

Под холодными струями воды, по темноте и лужам, мужчина в компании своего малолетнего спутника, заспешил в соседнюю часть Трое-Города.

Чуть больше двадцати минут. Примерно столько требовалось Эдмунду, чтобы без особой спешки добраться до точки назначения по хорошей погоде. Сейчас он спешил, но через каждые три шага приходилось огибать или перепрыгивать лужи, что сбавляло скорость.

Холодный ветер забирался в капюшон, заставляя ёжиться.

— М-да, не слишком нас май балует, да? — усмехнулся мужчина, хватая мальчонку за шиворот, чтобы тот не рухнул в лужу, поскользнувшись.