Крапивник

— И что ты сделал?

— А что я мог сделать? Карандаша с собой не было — пошёл сдавать с веткой крапивы. Комиссия порядком удивилась, но, в конечном счете, я получил высший бал.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— С веткой крапивы?

— С веткой крапивы. Однокурсники встретили меня как героя. Если быстро разберёшься с плетениями, можешь как-нибудь глянуть это воспоминание.

— Ты о проникновении в разум? — сказать такое можно было лишь в шутку, но Эдмунд был серьёзен.

— Да, а что тебе удивляет? Ты же менталист, весть твой функционал — это работа с разумом и сознанием.

— Это ведь программа третьего курса.

— Да там лёгкое плетение. Спорим, уже к весне сможешь его применить?

От такого предложения у меня округлились глаза:

— Освоить плетения к весне невозможно.

Учитель остановился и протянул мне руку:

— Спорим? — вид у него был как у ребёнка, обещающего поймать фею, приносящую подарки в Праздник Новой Весны. Самоуверенный и отрицающий логику.

— На что? — не веря в возможность его победы, я подала руку.

— Если проиграешь — готовишь ужин, — учитель выругался, наступив в грязь, отёр носок сапога о траву и продолжил речь. — Что скажешь?

— Твоя победа маловероятна. Что будет, если я выиграю?

— Я готовлю завтрак.

— Идёт.

Эдмунд разбил рукопожатие ребром ладони и нагнулся за палкой с сучком

— О-па! Ищи идеальную палку, ибо я себе только что нашёл! Летом розы подпирать.

— Как понять, что нашёл «идеальную палку»? — я подняла с земли ветку.

Учитель задумчиво почесал нос:

— Есть кто-то, кого ты ненавидишь больше всего на свете?

— Есть, — мне живо представился бывший одноклассник, возомнивший, что излишне толстый кошелёк родителей каким-то образом прибавляет ему веса в глазах других детей.

— Итак, представь, что собираешься его убить. Какое оружие возьмёшь? Палочка — кинжал, посох — меч или глефа, в зависимости от длины.

— Что такое глефа?

— Ну… длинная палка с лезвием на конце. Грубо говоря, ей рубят людей.

— Эм… Эдмунд… Неужели в академии учили… так? — мне не верилось, что учителя предлагают имитировать убийства.

— Нет, конечно. Просто, когда нас отвели в лес, пацаны начали фехтовать палками разной длины, а девчонки по большей части выбирали лёгкие и практичные палочки. Я заметил, что это похоже на подбор идеального оружия. Согласна?

— Да. А если я бы пришла, пока он спит. Прижала коленями руки, чтобы не сопротивлялся, и придушила подушкой. Как это считать?

На лице учителя отразилось напряжение.

— Ну, или там, застрелила…

— Это… вполне разумно. Я и сам предпочёл бы ножам магию и стрелы. Но твоя жестокость меня пугает. И ещё больше эта деталь с руками.

— Надо обязательно выбрать оружие?

— Ага.

— Не стрелковое.

— Да.

— Тогда… — я погрузилась в криминальные мысли, представляя, как зарезала бы спящего врага.

Мысленно примеряя каждое оружие, я изображала движение. Кинжалы мне не нравились, но слишком длинное оружие было бы тяжело принести в дом.

— Знаешь, — учитель наблюдал за процессом, потирая кончик носа. — Если бы я не знал, кто твоя мать, на этом этапе, я начал бы догадываться.

— Почему?

— Когда я решил проверить на ней свою гипотезу с выбором оружия — она вела себя точно также. В итоге выбрала дагу.

— Что это?

— Меч. Короткий. Сантиметров пятьдесят — шестьдесят.

— Не думаю, что мне это подойдёт. Но я бы взяла что-то не очень тяжёлое. Какую-нибудь тонкую шпагу, — я поводила ладонью, отмеряя высоту над землёй. — Примерно, как трость.

— Выбирай, — учитель обвёл рукой пространство вокруг себя. — Целый лес палок. А я пойду хворост пособираю.

На земле валялась дуговидная метровая палка.

— Это подойдёт?

— Если мечом такой формы ты смогла бы убить того ненавистного, то да.

Я повертела палку и, соскребя в кучку прелые листья, потыкала в них «оружием».

— Поищем другую.

— Всё, что не подошло — отдавай мне.

Пока учитель собирал ветки, я искала «ту самую».

Я с размаху шибанула палкой по дереву. Сучок впился в руку:

— Ай! Эд! Это тебе, — я отдала учителю ветку.

Продолжила поиски.

Перехватила другую ветвь как меч и попыталась вскрыть живот воображаемому врагу.

— Да, кстати, раз уж речь зашла о твоей матери. Кем она работает?

— Она в отряде быстрого реагирования, — я продолжала менять палки и вспарывать кучи прелых листьев. — Если при подходе к порту у кораблей возникают какие-то проблемы или вне досягаемости форта на корабль нападают, она помогает отбиться. Плюс помощь мага воды упрощает швартовку и отплытие.

— Пацифика боевой маг?!

Я пожала плечами, не понимая, что так удивляет учителя:

— Но она не очень любит свою работу. Ой, что это у тебя за палка?

Подлетев к учителю, забрала красивую ветку.

— Вот уж не думал, что она таким займётся, — пробормотал он, хмурясь. — Это ведь опасно.

Я пожала плечами. Палка меня быстро разочаровала.

— …а ещё мне лекции о безопасности читала.

— Вы часто общались?

— Нередко. И вот каждый раз, когда я ставил какой-нибудь эксперимент или вызывал кого-то на дуэль — одно и тоже — «Что опять взбрело в твою пустую голову, идиот?!».

Я усмехнулась, подбирая ещё вариант будущего посоха.

— Папа тоже регулярно выслушивал такое, если рассказывал о работе. Он разрабатывал оружие с применением ментальной магии. Сплошные риски.

— Держу пари, заканчивалось всё визгом: «Помяни моё слово, добром это не кончится!».

— Верно.

Спустя мгновение я опустила палку. Перед глазами застыл день папиной смерти.

— Знаешь, а ведь действительно кончилось плохо. Ты не колдуешь, он погиб.

Учитель ответил не сразу.