Красный мотор

Варвара уже колдовала у моторной секции конвейера:

— Двигатели подготовлены, оснастка на местах. Бригада Кудряшова готова начать.

Постепенно цех наполнялся людьми. Рабочие занимали свои места, негромко переговариваясь. Я заметил, как Кудряшов придирчиво проверяет инструменты, а молодой Гришин с нетерпением поглядывает на пульт управления.

— Ну что, начнем? — Руднев появился откуда-то из-за штабелей деталей. — Только учтите, я за качество головы поснимаю.

— Минуточку! — Лосев торопливо пробежал вдоль линии, проверяя готовность каждого поста. — Теперь можно.

Я подошел к главному пульту:

— Внимание! Включаю конвейер на минимальную скорость.

Нажал кнопку. Лента медленно пришла в движение. Первая рама плавно поплыла от поста к посту. Руки рабочих потянулись к деталям.

— Стоп! — вдруг крикнула Варвара. — На третьем посту кронштейн не того типа!

Конвейер остановился. Быстро заменили деталь. Снова пуск.

— Темп маловат, — заметил Руднев, поглядывая на часы. — При такой скорости мы и пяти машин в день не сделаем, а нам нужно выходить на тридцать.

— Сначала качество, — возразил Циркулев. — Позвольте заметить, что точность сборки на данном этапе это наша первостепенная…

Его прервал звонкий голос Гришина:

— Товарищ Краснов! Можно чуть быстрее? Мы уже приноровились!

Ладно, любой каприз за ваши деньги. Я увеличил скорость.

Движения рабочих стали увереннее, каждая операция выполнялась все точнее. Кудряшов, проверяя качество сборки, одобрительно кивал.

Но внезапно в конце линии раздался грохот. Это сорвался плохо закрепленный кронштейн. Конвейер снова встал.

— А вот это уже брак, — нахмурился Руднев. — Кто собирал? А, Петруха? Ну-ка иди сюда, покажу, как правильно.

Варвара тоже подошла к рабочему:

— Не переживай. Прежде всего, надо понять принцип. Смотри, если затягивать в такой последовательности, все получится.

Снова пуск. Теперь конвейер работал увереннее. Я видел, как постепенно люди входят в ритм, как их движения становятся все более отточенными.

— А ведь получается! — воскликнул Звонарев, глядя на часы. — Уже почти расчетная скорость!

— Не торопитесь, молодой человек, — одернул его Циркулев. — Вот, смотрите, я зафиксировал на пятом посту отклонение от технологии.

К концу дня первые машины были почти собрана. Не без ошибок, не без остановок, но главное, что конвейер работал. Люди осваивали новые методы, учились действовать слаженно, как единый механизм.

— Ну что, Семен Михалыч, — спросил я Кудряшова. — Как впечатления?

Старый мастер вытер пот со лба:

— Знаете, Леонид Иванович… Сначала не верил, что такое возможно. Мы раньше одну машину бригадой по двенадцать-четырнадцать часов собирали. А тут… — он взглянул на часы. — За смену уже четыре собрали, пусть и с остановками. И это только начало! Главное, держать порядок во всем. Каждая деталь под рукой, инструмент на месте. К концу смены уже и думать не надо, руки сами знают, что делать. Дайте неделю-другую, выйдем и на тридцать машин.

— И выйдем, — кивнул я. — На Форде такой конвейер собирает машину за полтора часа. Значит, и мы сможем.

За окнами догорал осенний день. В огромных стеклах крыши отражались первые звезды. А конвейер все так же размеренно двигался, приближая нас к эпохе массового производства.

* * *

К середине смены размеренный ход конвейера внезапно прервался пронзительным скрежетом. Лента дернулась и замерла. Из-под защитного кожуха главного привода потянулся сизый дымок.

— Только не это… — простонал Лосев, бросаясь к пульту управления.

— А я что говорил? — раздался язвительный голос Руднева, который словно материализовался из воздуха. — Американская дрянь долго не протянет.

Он уже скидывал неизменный лиловый пиджак, закатывая рукава рубашки:

— Эй, Петруха! Тащи мой ящик с инструментами. Да не тот, другой, специальный!

Рабочие столпились вокруг поврежденного узла. Кудряшов озабоченно качал головой:

— Шестерни, похоже, полетели. Теперь на неделю встанем…

— Неделю? — Руднев презрительно фыркнул, вооружаясь внушительным гаечным ключом. — Да за час управимся. Ну-ка, посторонись народ!

Он ловко снял защитный кожух и присвистнул:

— Ага! Я же говорил этим умникам из монтажной бригады, ставьте усиленные подшипники. Так нет, все по американской инструкции делали.

Его руки уже уверенно разбирали механизм. Каждое движение было отточенным, словно он делал это тысячу раз.

— Вот, полюбуйтесь! — он поднял разрушенный подшипник. — Сталь дрянная, закалка никакая. Неудивительно, что развалился.

— И что теперь? — упавшим голосом спросил Лосев.

— А теперь, — Руднев довольно ухмыльнулся, — поставим наш, отечественный. Я их специально в запасе держу, чувствовал, что пригодятся. Изготовлен на заводе Леонида Ивановича. Эй, Гришин! Сбегай в инструменталку, там ящик с красной меткой…

Через полчаса новый подшипник был установлен. Руднев придирчиво проверял монтаж:

— Так, теперь главное — правильный момент затяжки. Нет, Петруха, не так! Дай сюда динамометрический ключ…

Наконец он выпрямился, вытирая руки ветошью:

— Ну вот, теперь будет работать как часы. И заметьте, всего сорок минут простоя.

— А если еще где сломается? — забеспокоился Лосев.

— А мы все иностранные подшипники потихоньку заменим, — подмигнул Руднев. — Глядишь, через месяц у нас будет не фордовский конвейер, а наш, русский. Только тс-с-с, — он приложил палец к губам, — пусть думают, что все по их технологии работает.

Конвейер снова пришел в движение. Руднев, натягивая сюртук, довольно наблюдал за его работой:

— Вот что значит правильный подшипник на правильном месте. Эх, показать бы этим иностранцам…

И он направился к своему участку, насвистывая что-то подозрительно похожее на «Интернационал».

Я застал совещание в разгаре. Кабинет Нестерова, несмотря на поздний час, был полон табачного дыма. На большом столе, заваленном графиками и диаграммами, стояли остывшие стаканы с чаем.

— Так что у нас с подачей комплектующих? — услышал я голос Нестерова.

Федотов, грузный мужчина в потертом пиджаке, переступил с ноги на ногу: