Красный мотор

— Товарищ Краснов! — к нам торопливо подошел бригадир монтажников Волошин, кряжистый мужчина с окладистой рыжей бородой. Он пришел за Варварой. — Тут у нас проблема с приводом центральной линии…

— Я же говорила! — торжествующе воскликнула Варвара.

— Показывайте, — кивнул я Волошину.

Мы подошли к массивному редуктору. Его чугунный корпус поблескивал свежей краской.

— Вот, слышите? — Варвара приложила руку к корпусу. — На холостом ходу все нормально, а под нагрузкой начинает бить.

Циркулев достал блокнот:

— Позвольте, я рассчитаю допустимые нагрузки.

— Некогда считать! — Руднев уже закатывал рукава. — Сейчас разберем, сразу все станет ясно.

Через полчаса редуктор был разобран. На верстаке лежали шестерни и подшипники.

— Ну что я говорил? — торжествовал Руднев, показывая вал. — Термообработка никуда не годится. Придется переделывать на нашей стали.

— А еще масло не поступает к дальнему подшипнику, — добавила Варвара, изучая каналы в корпусе. — Надо сверлить дополнительное отверстие.

— Я набросаю схему модификации, — Звонарев уже строчил в своей папке.

Волошин почесал бороду:

— Так это что же, всю линию переделывать?

— Зачем всю? — я осмотрел узел. — Доработаем этот редуктор как опытный образец. А остальные уже будем делать по новой технологии. Кстати, — повернулся я к Рудневу, — сколько времени нужно на изготовление нового вала?

— Дайте сутки, — прищурился он. — Только людей с других участков придется снять.

— Действуйте. Варвара, проследите за доработкой корпуса. Звонарев, доделайте чертежи модификации. Игнатий Маркович, — обратился я к Циркулеву, — подготовьте расчеты и обоснование изменений для отчета.

В этот момент в цех вошли Бойков и Нестеров. Директор завода хмурился, его массивная фигура отбрасывала длинную тень в утреннем свете.

— А, вот вы где, — Бойков окинул взглядом разобранный редуктор. — Уже проблемы?

— Не проблемы, а рабочий момент, — ответил я спокойно. — Устраняем слабое место в конструкции.

Нестеров подошел ближе, близоруко всматриваясь в детали:

— Леонид Иванович, я все-таки опасаюсь. Конвейер это не просто линия. Это целая философия производства. А наши люди к такому не привыкли.

— Именно! — Бойков прошелся вдоль конвейера, его шаги гулко отдавались под сводами цеха. — Вы хоть понимаете масштаб изменений? Даже на Путиловском такого нет. А мы тут, можно сказать, на пустом месте все создаем.

— Валериан Степанович, — перебил его Руднев, вытирая руки ветошью, — а вы знаете, что на Путиловском до сих пор детали на тележках возят? В двадцатом веке! Да у них на сборку одного трактора неделя уходит.

— Молодой человек, — Бойков поморщился, — не учите меня…

— А я согласен с Рудневым, — неожиданно вступился Нестеров. — Только вот справимся ли? Одно дело чертежи и расчеты, другое — живое производство.

— Павел Андреевич, — я указал на редуктор, — вот вам живой пример. Да, американская конструкция оказалась не идеальной. Но мы уже нашли решение и через сутки все исправим. Так будет с любой проблемой.

— И люди научатся, — добавила Варвара, спрыгивая с площадки у конвейера. — Я вчера с молодыми ребятами говорила, они горят желанием освоить новые методы.

Бойков хмыкнул, но его взгляд потеплел:

— Ну хорошо, убедили. Только лишь бы конвейер не встал.

— Не встанет, — твердо ответил я. — Даю слово.

Директор еще раз осмотрел цех, словно пытаясь охватить взглядом все изменения разом:

— Значит так, тогда запускаем через три дня, по полной готовности? Что скажете, Леонид Иванович?

Я кивнул.

— И да, — Бойков посмотрел на Руднева, — насчет Путиловского… может, их специалистов пригласим? Для обмена опытом?

— Зачем? — усмехнулся Руднев. — Скоро они к нам сами приедут. Учиться.

Когда он ушел, Циркулев покачал головой:

— Однако, Леонид Иванович, не слишком ли мы рискуем? Такие сроки ставить…

— Не рискуем, — ответил я. — Просто знаю, что у нас все получится.

Команда разошлась по своим задачам. Я еще раз окинул взглядом огромный цех. Скоро здесь все придет в движение, оживет, и с конвейера начнут сходить первые советские автомобили. А пока нужно решить еще тысячу больших и малых проблем.

За окнами уже совсем рассвело. Начинался новый рабочий день на первом в СССР конвейерном производстве.

Глава 9 Конвейер

К полудню красный уголок цеха был переполнен. Душный воздух пропитался махорочным дымом, слышался недовольный гул голосов. Старые мастера, собравшись группами, что-то горячо обсуждали.

Я стоял у окна, наблюдая за этим собранием. Бойков топтался рядом, время от времени вытирая платком крупную шею.

— Леонид Иванович, может не стоит торопиться? — негромко произнес он. — Народ волнуется…

— Валериан Степанович, — так же тихо ответил я, — вы же понимаете, без конвейера мы план не вытянем. Мы специально создавали все производство под него. Это будущее уже наступило.

В этот момент из толпы выступил старший мастер Кудряшов, коренастый, с проседью в висках, из потомственных путиловских рабочих.

— Товарищи! — его зычный голос перекрыл гул. — Я так скажу, нельзя нам на этот конвейер переходить. Это что же получается? Человек теперь винтиком становится? Одну гайку по восемь часов крутить?

— Правильно! — поддержали его из толпы. — Рабочего человека унижают!

Циркулев, который до этого что-то писал в блокноте, поднялся:

— Позвольте заметить… В современном производстве научная организация труда…

— Вот-вот! — перебил его пожилой мастер Терентьев. — Опять нас учить будут! А я сорок лет у станка стою, сам знаю, как работать!

— И что, много машин за сорок лет собрали? — язвительно поинтересовался Руднев, поправляя очки. — Три штуки в месяц? А нам нужно тридцать в день!

Толпа загудела еще громче. Я заметил, как Варвара пробирается к выступающим, и решил ее не останавливать. У нее особый дар находить общий язык с рабочими.

— Дядя Семен, — она положила руку на плечо Кудряшова. — Помнишь, ты мне про свой первый паровоз рассказывал? Как гордился, что сам от начала до конца собрал?