Крепость

Неужели выпутались? Ускользнули? Дьявол его разберет, выскользнули ли мы из смертель-ной петли в самом деле, или эти сволочи просто хотят позволить нам еще потрепыхаться. Ко-мандир и оберштурман тихо шушукаются в проходе. Стелющийся шепот скользит по проходу. Я мало что могу понять, как ни сильно навостряю уши.

Означает ли этот шепот, что командир считает, что преследование нас взрывами окончено? Правильно ли я все понял? Кажется, он сказал «... защищенный бункером шлюз»? Я никогда еще не видел защищенный бункером шлюз в La Pallice.

Но сколько времени уже прошло с тех пор, как я был в La Pallice? Три года точно. Может быть об этом написано в справочнике, да только я об этом не прочел?

Черт его знает! Не стоит ломать голову над тем, что должен значить этот их шепот. В любом случае мы упрямо движемся дальше к берегу. При таком курсе мы должны будем когда-нибудь вылезти на мелководье, а то и сесть на мель.

Едва командир отворачивается от оберштурмана, я медленно проскальзываю к пульту с кар-тами. Всматриваясь в разложенную карту, вижу: Нам предстоит пройти между Ile de Re и De d’Oleron. Ile de Re – это крепость Saint-Martin: Отсюда отправлялись транспортные суда с за-ключенными к острову Дьявола! Чертовски долгая поездка, а корабли определенно не были комфортабельными.

Проход, кажется, шириной добрых 6 морских миль.

6 морских миль – это звучит как чудо. Но для нас этот проход и в самом деле является уголь-ным ушком.

– Вам не нравится? – обращается ко мне оберштурман.

– Все же, без минного прорывателя это едва ли возможно?

– При обычных обстоятельствах, конечно – но что сегодня называется «обычными обстоятель-ствами»? Нам придется попробовать это...

– Просто всплыть и отправить радиодонесение?

– Слишком рискованно. Но, в конце концов, нам, вероятно, ничего не останется, кроме этого.

Сказав это, оберштурман хватает свой справочник и зачитывает вслух: «Время работы шлюза на вход охватывает в целом период от двух часов перед высокой водой, до одного часа после нее. Ночью разрешается только выходить из шлюза. Указанием подхода к шлюзу являются два красных огня на башне подлодки».

– Это ясно!

Оберштурман не реагирует на мою реплику, он пристально смотрит на морскую карту – смотрит таким образом, словно может вынудить этим своим взглядом некое внутреннее озаре-ние.

Присяду-ка я лучше всего сюда, на ящик с картами, между повернутых ко мне задов обоих рулевых.

Присев, внезапно задумываюсь: Неужели мы действительно прорвались сквозь строй враже-ских кораблей? Был ли это внешний заградительный кордон?

Если нам чертовски повезло, то только этот внешний заградительный кордон и имеется. Как бы я хотел спросить командира, что он думает о нашем положении. Где вообще находится сейчас командир? Меня мгновенно охватывает, так как нигде не могу увидеть его, новая волна страха, но тут замечаю какую-то часть командира: Его плечо и согнутый локоть в раме перед-ней переборки: Командир сидит рядом с акустиком.

Чист ли теперь воздух? Если я сейчас спрошу командира вот так, ухмыльнется ли он, потому что здесь сокрыта слишком уж явная метафора? Чистый воздух! Когда же мне снова удастся сделать пару глотков чистого воздуха?

Чтобы успокоить нервы, перечитываю радиограмму, принятую вчера радистом:

«Морской район с центром перед Milford. Никаких ограничений. Район действий подводных лодок север и юго-восток...»

Milford H;ven – Пролив Святого Георга ! Мимо Milford H;ven пройти прямо в Ирландское море?

Помнится, когда эсминец Karl Galster проник в Бристольский канал , на пеленге тоже был Milford. Кажется, начинается новый этап: Вплотную подойти к берегу, так как средства определения местоположения противника вблизи побережья отказывают. Мы пережили такое под Брестом. Но такой поворот событий имеет не только свои преимущества.

Вблизи берега мы быстро окажемся в клещах: ни воды под килем, ни места для ухода в слу-чае чего.

Milford H;ven!

Машина уничтожения вращается дальше! Наше руководство заботится о новом корме для Молоха. Поставки Morituri этому прожорливому Богу все еще, кажется, неизменны: Людские ресурсы пока, очевидно, не исчерпаны.

Командир вскидывает на меня раздраженный взгляд, когда я неосторожно громко шелещу бумагой.

Уже довольно давно оберштурман работает с промерами глубины. Однако это не слишком помогает ему. Он постоянно получает только одну постоянную линию положения, 60 метров, и никакой перекрестной пеленгации. С только одной линией положения он может погубить нас. Но, возможно, оберштурману это надо лишь для подтверждении его расчетов? Или он просто хочет заняться хоть каким-то делом?

Я бы тоже хотел сделать что-нибудь, потому что, если дела будут идти также как сейчас, то я точно свихнусь от почти звенящего нервного напряжения.

Отчетливо чувствую, как лодка то и дело переваливается со стороны в сторону. А в следующий миг она оказывается в сильном расшатывании, и оберштурман резко бормочет себе что-то под нос. Слышу «Приливно-отливное течение и донные волны...».

Я знаю, что имеет в виду оберштурман: Здесь нельзя рассчитать никакого разумного курса: Силы, воздействующие на нашу лодку, совершенно непредсказуемы, так как вмешиваются приливно-отливное течение и донные волны.

Наконец-то я понимаю, что за странные засасывающие вихри взбиваются вокруг ног, когда идешь вброд на пляже по мелководью. Здесь сила таких вихрей, конечно же, увеличена в тысячу раз.

Но сейчас меня беспокоит единственное: «Донные мины»!

Не знаю, кто и когда это сказал, но эти два слова уже буквально высвечиваются передо мной прописными буквами: ДОННЫЕ МИНЫ. Чем мельче станет вода, тем больше будет опасность налететь на донную мину. Томми в последнее время буквально нашпиговали ими все прибрежное пространство.

– Время? – это был командир.

Я не расслышал ответ. Но зачем он мне? Когда начинаются сумерки, я и без того не знаю. На берегу тоже ничего нельзя еще увидеть.

Поступает команда всплыть на 14 метров и выдвинуть шноркель. Дальше пойдем на дизеле на глубине шноркеля? Неужели это самое правильное решение? Дизеля ведь создают шум? Идти с шумом в этом районе?

Из серии команд, следующих теперь одна за другой, я только и выхватываю: «Выровнять давление!» И жду уже с широко открытым ртом свежего воздуха.

А затем стою, держась одной рукой за алюминиевую лесенку, и чувствую, как меня окатывает чистым морским воздухом.

Командир уже наверху и прильнул к перископу. Но что он хочет увидеть через него? Теперь, в это время? Все же, для наблюдения через перископ еще слишком темно. Хотя, в любом случае, командир смог бы увидеть прожектора самолетов.