Крепость

Устало опускаюсь на комингс передней переборки. Едва со всей осторожностью вытянул но-ги, слышу за спиной голос акустика:

– Шумы винтов на ... высокооборотные винты.

И опять:

– Шумы винтов также в ... , – и я снова не могу понять указание градусов.

Бормотание в ЦП прекращается в ту же секунду.

– Говно, дерьмо!

Только и слышу. Затем наступает абсолютная тишина. Никто из людей, сидящих на полу, да-же не пискнет. Тишину лодки взрывает звонкий голос из рубки акустика:

– Быстро приближается!

Теперь это уже не поршневые двигатели! Веселенькое дело! Пытаюсь успокоить готовые по-рваться нервы.

Командир и инжмех стоят за спинами рулевыми. Оберштурман облокотился назад обоими локтями о пульт с картами. Я сижу полунаклонившись и сжавшись в комок.

Новый доклад от акустика. Командир делает два шага, словно на цыпочках, садится перед передней переборкой и держит наушники, которые акустик ему протянул, чуть ли не минуту, прижав их к левому уху.

Лицо его покрыто потом, когда он снова поднимается и приказывает:

– Оба электродвигателя...

Он отдает команду так слабо, что я не знаю, каким ходом мы должны теперь идти.

– Инженер-механик, – говорит командир хриплым голосом, – немного руль заложить.

Одновременно снова раздается его откашливание, и затем он обращает свою речь переме-жающуюся покашливанием ко всем нам:

– Нужно было ожидать, что они сюда подтянутся...

«Нужно было ожидать!» Командир не может говорить так, коль он уже открыл рот!

Теперь слышу невооруженным ухом шумы винтов. На этот раз загребающие, словно веслом, то медленно стихающие, то спустя некоторое время, снова наплывающие, громкие. Совершен-но типично для поисковых групп.

– Вот черти! – говорит кто-то.

– Бандюги! – бросает другой.

Несколько серебрянопогонников, сидящих все еще неподвижно и безмолвно на плитках ко-ридора, становятся беспокойными. Номер 1 яростно осматривается вокруг, чтобы приструнить их взглядом. Такого испепеляющего взгляда, которым сейчас смотрит на них Номер 1, я еще никогда ни у кого не видел.

Серебрянопогонники, сидящие рядом с ним, немедленно втягивают головы: как черепахи. Они уже хорошо усвоили урок! Боцман – это парень, который не будет долго рассуждать. То, как он мечет глазами молнии, не оставляет сомнения в том, что он изобьет первого, кто дернет-ся или посмеет ляпнуть хоть слово.

Пять взрывов в быстрой череде следуют друг за другом сотрясая лодку. Все пять звучат рав-номерно глухо.

Командир закрывает глаза. Быстрым движением инжмех поднимает голову и всматривается в него сбоку. Он ждет приказа. Однако командир молчит. Он стоит с таким видом, словно вне-запно оглох и ослеп.

Бог мой, опять старый цирк!

Некоторое время, в пространстве лодки, кроме зуммера моторов, лишь падение капель воды сквозь сварные швы является единственным шумом. Тон падающих капель различается тремя простыми тонами: кап-кааап-каап! Снова и снова: кап-кааап-каап!

Уж не знаю, где прочитал, что такими же, как в этом случае, каплями удавалось принудить к признанию самых упрямых преступников, в то время как их перевязывали, словно мумию, сковывали по рукам и ногам и более не причиняли затем никакой боли, лишь устроив так, чтобы капли воды падали в ритме секунды им на лоб, в точку над переносицей: кап-кааап-каап...

Громкий взрыв! И снова – и снова. Плитки коридора грохочут.

Эти взрывы гораздо ближе, чем раньше.

Зарегистрировал ли оберштурман тоже их все? Не могу видеть его: Чья-то широкая спина за-слоняет мне точку обзора.

Томми и в самом деле организовали для нас весь этот «комитет встречи»: Дерьмо в кубе! На нас, нескольких моряков, чуть не пол британского флота охотится! Да еще и Air Force , ко-нечно, скоро присоединится.

А может быть, наши преследователи предполагают, что мы имеем на борту высших нацист-ских бонз? Им, конечно же, неизвестно, что Старик испытывает сильную антипатию к высшим нацистским заправилам...

Словно гвоздь забили в грудь! И руки стали слегка трястись от вздымающейся в груди пани-ки. Выдержка, парень! Они, конечно же, не знают нашего местоположения точно. И бросают бомбы наобум. Нецеленаправленно...

Сохраняй ясной голову!

Сильно сглатываю. Задерживаю дыхание и морщу лицо, чтобы не застывали мимические мышцы. Нажимаю с силой костяшками пальцев на глазные яблоки так, что вижу зеленые звез-ды. Затем говорю себе: А уверен ли ты в том, что именно мы находимся в розыске? Разве не может быть так, что здесь и другие лодки пробираются? Кто-то из Saint-Nazaire или из Lorient. Мне словно молния пронзает голову: Уж если наше командование следует таким же образом своей сумасшедшей идее перегнать нашу лодку в La Pallice, то оно, пожалуй, может также за-хотеть собрать и другие лодки на юге. Для чего – это только дьявол знает!

Внезапно я словно глохну, поэтому указательными пальцами пытаюсь поковыряться в ушах. Полагаю, что так освобожусь от давления в голове – но тут же слышу совершенно отчетливо новые ритмичные удары. Опускаю веки, как будто этим могу устранить шум, но он не смолка-ет. Теперь различаю еще и слабые свистящие звуки.

Этот свист – что-то новенькое. Неужели очередная новинка у господ с другого факультета? Какая-либо особенно злодейская чертовщина?

Брожу взглядом вокруг, возвращая себя в реальность! Там вот распределительные клапана, пульт с картами... Делаю судорожные усилия, чтобы заслонить себя от этих проклятых шумов.

Но мне не удается справиться со своими мыслями. Ими нельзя управлять так, как я этого хо-чу, они вырываются и бегут зигзагом: Ведь, я знал, знал, что так и будет! Господи, Боже мой: Это же было ясно, как палец обоссать! Иначе и быть не могло! Значит, этой банде свиней толь-ко и оставалось, что ждать. Закинуть невод и ждать... Я знал это! Знал! Я просто предвидел, что так и будет!

Два новых жестких взрыва: последовательно, один за другим!

Лодка делает несколько сильных качков в обе стороны. Затем приподнимается, снова оста-навливается, приподнимается снова – вода снаружи должно быть напоминает кипящий котел.

И тут же снова этот трижды проклятый звук постукивающих камешков по корпусу: Гидроло-катор! Звуки так плотно прощупывают корпус лодки, что звук их напоминает стук града по жестяной крыше. То, что после этого немедленно снова начнется бомбометание, это уж как пить дать.

Только не дергайся! Не хватало еще, чтобы ты еще в конце и опозорился – незадолго до пото-пления! А где-то в глубине сознания бьется крохотная мыслишка: Пока все идет неплохо! Что предначертано судьбой – от того не уйдешь. Было же очевидно, что нас берут в клещи.