Крепость

Если еще потянем время, то будет бессмысленно выдвигаться, я не хочу быть слишком позд-но в одиночестве на шоссе. В любом случае хочу добраться до фельдкомендатуры в Niort .

Мы сегодня же должны убраться отсюда – ; tout prix!

Не нахожу Бартля ни в столовой, ни в канцелярии, ни в его кубрике. Ярость вскипает у меня где-то в животе, и я останавливаю всех встречных и поперечных:

– Нашего боцмана не видели? Старого такого паренька?

Но в ответ получаю только смущенные пожатия плечами. Наконец, через окно казармы, об-наруживаю Бартля сидящего с кружкой пива в руке: Он отвалился от стола и сидит с важным видом. Я до такой степени возмущен, что едва сдерживаюсь, когда встречаю его у дверей.

– Еще бы пять минут, и я бы Вас оставил здесь, – срываюсь на него как цепной пес.

Бартль напускает на лицо выражение раскаяния, как умелый актер.

– Я встретился со старым приятелям, господин обер-лейтенант, – выдавливает он извинение.

Если бы я только знал, можно ли рассчитать на Бартля, когда потребуется!

– Я Вам верю, и все же, лучше оставлю Вас здесь!

Старый боцман смотрит на меня как побитая собака.

– Хватит. Все – время вышло! Мы не должны больше терять ни минуты!

Тем временем к «ковчегу» приволокли еще один тугой мешок. Бог мой! На такое количество почты я не рассчитывал.

Топка «ковчега», его, так сказать «коксовый завод», уже давно выработала необходимый нам для движения газ. Как раньше в чугунолитейном производстве, в вагранке , вижу через загрузочное отверстие красный пылающий жар.

– Этот стук – он должен быть таким? – спрашиваю «кучера».

– Так тошно, господин оберлетнант! – хрюкает тот назад.

Я благоразумно пока не влезаю на крышу. Не хочу придать дополнительного комичного эф-фекта нашего убытия стоящим вокруг зрителям.

Прижимаюсь вплотную к водителю. В «ковчеге» стало довольно тесно, особенно для Бартля, который вынужден сидеть вместе с мешками полными почты.

На крыше мешки, внутри мешки – мы смотримся как экспедиционный автомобиль.

– Ну, с Богом! Желаю вам сломанной мачты и поломки шкота! – раздается голос командира.

Неужели этот человек никогда не обретет покой? Он стоит рядом с адъютантом, который беспокойно переминается перед своей дверью.

Мы не договорились ни о каком знаке для начала нашего движения, но «кучер» понял – сла-ва Богу! – что мы должны показать сейчас впечатляющий и запоминающийся старт.

Когда «ковчег» приходит в движение, начинается большой шум и гам. Во мне поднимается ликование: Господь Всемогущий! Мы движемся! Я как в тумане.

К счастью, «кучер» знает дорогу, и мы быстро выкатываемся на вылетную магистраль .

КУРС НА ЛУАРУ

Штабеля стволов деревьев по левому борту кажутся своего рода маскировкой для бетониро-ванного Бункера. По правому борту раскинулся покрытый травой склон – трава высохшая, ко-ричневатого цвета: не удивительно, при такой-то жаре.

Спортивная площадка. Городской парк, пара лебедей на пруду…

Кидаю последний взгляд на Старый пиратский порт La Rochelle… А дальше: пустые бочки в качестве ограждения какой-то стройплощадки, строительный мусор, цементные трубы...

Навстречу нам движутся велосипедисты: рабочие в глубоко надвинутых кепках на головах. Стоящие вразброс, вплотную к дороге, одноэтажные дома, справа одинокая серая церковь. «BOUCHERIE» – «COIFFURES» – «BOULANGERIE» – «PATISSERIE» ... Проезжаем аллею из обрезанных платанов, которые уже выгнали новые, толстые зеленые букеты. Затем проезжаем какую-то деревушку: перекресток, вплотную окруженный домами, бистро, авторемонтная мастерская, еще бистро.

Мы и в самом деле находимся в пути!

Что за чувство: В ПУТИ. Солнце остается по косой сзади, и это хорошо. Дорога мерцает от сильной жары. Облака висят в глубине неба, неподвижные, как армада попавших в штиль па-русников. Судя по всему, примета скорой резкой перемены погоды.

Сейчас 15 часов 30 минут.

По обеим сторонам дороги расстилаются поля, покрытые легкой зеленью. Мирный ланд-шафт, будто совсем нет войны. Но затем, у самой дороги, вижу воронку от авиабомбы. Похожа на аварийное бомбометание. Так по дурному отбомбиться вряд ли кто мог в здравом уме.

Окружающая местность слегка волнистая, словно гофрированная. А согласно карте она пол-ностью плоская.

Замечаю, что тени тополей потеряли свои резкие очертания: С запада небо заметно стягива-ется, солнце затемняется дымкой и напоминает молочную кляксу.

Направляю мысли назад, к U-730: А что, если лодку, все же, раздолбут под орех? Вероятно, война закончится, а бедолаги так и не узнают об этом, если их радиостанция накроется медным тазом. И просто будут волочиться дальше по темному морю...

Погода и в самом деле меняется.

Скоро все выглядит так, будто мелкая, слезящаяся сырость порождается самим воздухом, и капот нашего двигателя начинает поблескивать словно лакированный. Дождь в это время, в этой местности – необычное явление. Но никаких сомнений: Идет дождь, даже если и в такой максимально странной манере – в виде тонкого, легкого пара, будто распыленный из форсунки. Совершенно не такой дождь, как в Бретани. Здесь он едва проникнет в землю. И, все же, этот дождь является благом: он очищает воздух и удаляет пыль.

– Где мы будем ночевать, господин обер-лейтенант? – раздается сзади.

– Не имею никакого представления. Главное, что мы выехали и движемся. Теперь нам надо покрыть как можно большее расстояние, а там посмотрим...

Господ Maquis можно в расчет не брать, просто потому, что здесь, на этой дороге нет никого из нашей «фирмы». И все же надо быть чрезвычайно внимательным и постоянно наблюдать. Как только выезжаем из туманной пелены дождя, хочу забраться на крышу, для лучшего обзо-ра.

Машина, на которой я передвигался за фронтом Вторжения, была лучше приспособлена для моих целей: Она имела люк в крыше, и я мог становиться на сиденье и, высунув верхнюю часть туловища и крепко уперевшись, широко расставить руки, как командир танка.

На крыше мне придется лежать на животе между мешками с дровами, как за земляным валом или еще как-нибудь искривившись.

Что за гримаса судьбы: Из моего пистолета Вальтер я еще ни разу не выстрелил. Мой авто-мат тоже не пристрелян. Можно было бы приказать остановиться и наверстать упущенное, да боеприпасов теперь довольно мало. Пара магазинов, лежащих на заднем сидении, это и есть весь мой боезапас. У Бартля вообще нет никаких запасных обойм для его пистолета, а «кучера» я еще об этом пока не спросил.