Крестоносцы

Событие сорок шестое

У Емели тоже с трудом и криво — косо посчиталось. Эти тевтоны, дураки что ли? Когда вас считают, нужно стоять нормально, а ещё лучше рядами построиться. А эти чего? А эти бегали, суетились, собирались в кучки и снова разбредались по всему берегу. Так и из леса ещё стук топора доносился. Выходит, и там от подсчёта люди прятались. Тут никакая подзорная труба не поможет. Три с половиной раза десятник сбился, перебирая крестоносцев у моста. Последний раз, досчитав до половины и снова сбившись, просто бросил. Какая разница, тридцать там их или тридцать пять. Потом мёртвых посчитают. Разложат.

И вот что примечательно, люди там стояли не бедные. Кони были ого-го какие. Да и шлемы не простые. У двоих рога на шлеме, разные при этом. Ещё у одного на лице железная маска. Должно быть кучу талеров такой стоит. И кони почти все в попонах с нашитыми на неё пластинами и с налобниками железными.

Нет, не простые это кнехты. Это рыцари, и из начальства. Вон тот рыцарь в захваченном ими замке и лошадь похуже имел и броню. Большая зелёная жаба сразу в Емеле проснулась. Хотелось как можно больше с этих тевтонов поиметь. Кони так точно все должны живые им достаться. Не хуже, а даже получше будут, чем дестриэ у ляхов. Здоровые, грудь мощная. Загляденье.

— Глянь, каких коньков — горбуньков они нам привели, — передал подзорную трубу Фёдору десятник стрельцов.

Это князь Андрей Юрьевич так хороших коней почему-то называет. Не понимал Емеля, при чём здесь горб, и что это за похвала хорошему коню, что он горбатый, но выражение это к языку прилипло. Вот, сейчас и сказанул.

Фёдор латунную трубку принял, подвигал тудым-сюдым, резкость настраивая, и завис. Тоже видимо конями любуется.

— Ага! Как тебе? — ткнул его через минуту, не дождавшись реакции, Емеля.

— Угу. Чур мой вон тот, у коновязи, привязанный, — вернул трубу картограф.

— Потом посчитаемся. Сначала надо убить рыцарей, коней не зацепив, — стал сползать с холма назад десятник.

— Они же не все железные, они внутри из кишок сделаны, как и мы, стало быть, через час снидать сядут. Вот тут мы на них и налетим. Явно в это время кони в сторонке стоять будут. И пять же, с ведром железным на голове хлеб есть неудобно. Щель узкая, скибка туда не влезет, — хохотнул шёпотом Фёдор. Можно было и нормально говорить, расстояние в пятьдесят сажен примерно, ничего псы — рыцари не услышат. Да и ветер в их сторону.

Готовились к дерзкому наскоку на тевтонов тщательно. Правильно, там, неправильно их Емеля посчитал, но точно, как и говорил разведчик, три десятка есть. И ещё в лесу деревья кто-то валит. Стало быть, чуть не четыре десятка. Не один топор звучал, три, не меньше. Их же всего двадцать два человека. Это как минимум нужно по три, а то и по четыре стрелы выпустить. А то и больше? Все до единого крестоносцы в кольчугах. И суетиться будут к тому же. Даже посчитать себя не дали, убивать и вовсе будут мешать. Бегать по берегу, руками махать, прятаться друг за друга. В этих суетливых ещё попасть надо.

План был плохой. Нужно подскакать на полной скорости к мосту и обстрелять рыцарей. Стрельцов среди псов — тевтонцев нет. Есть пара арбалетчиков, но арбалеты же с собой, когда будут есть, они не возьмут? Другого плана не было. Подкрасться незаметно по открытой местности… не получится. Сейчас они выше рыцарей и придётся к ним спускаться по лугу и дороге, нигде не спрячешься. Все пятьдесят сажен будут они как на ладони. Фёдор предложил ехать не поспешая, медленно, может тогда они их за своих примут и тревогу не поднимут. Эх, нужно было в замке прихватить с собой их балахоны белые. Но те были в крови и грязи. Не стали стиркой заниматься. Да ещё Андрей Юрьевич говорит, что рыцари эти все вшивые, натянешь на себя их белый саван, а оттуда все вши и прочие блохи на тебя переберутся. Бр-р-р! Так обойдутся, без вшей и маскировки.

Решили, что воевать на голодный желудок — плохая примета и быстро перекусили хлебом с немецкой кровяной колбасой, изъятой в замке. Отдать надо должное псам, колбаса была вкусной. Умеют. Дозорный при этом бдил за рыцарями. Лежал на холме и пучил на них глаз в доставшуюся ему не по чину подзорную трубу. И только засухомятили хлеб с колбасой и водичкой из фляг усугубили, как дозорный замахал руками и стал с холмика спускаться.

— Они тоже перекус устроили, но плоты недостроены ещё. И в лесу топоры стучат, слышите?

— Потом стемнеет, — глянул на небо Емеля.

Небо так и говорило. Стемнею. Всё в чёрных дождливых тучах. И сейчас-то не ясный солнечный день, а через пару часов и вовсе темно будет. Да и дождь вот-вот начнётся. Потом в дождь, как из лука стрелять?

— Сейчас тогда? — прицепил флягу к поясу Фёдор.

Все диверсанты глянули на командира. Емеля снова посмотрел на небо. Его те, что остались в лесу, тревожили. Ловить их потом там не просто будет.

— Ладно. Погнали. По коням. Бить пока все не полягут, и по возможности коней не трогаем. Сначала дальних отстреливаем, чтобы уйти не успели.

Лошади, чтобы преодолеть пятьдесят сажен, нужно не больше минуты. А чтобы ещё быстрее получилось, все тихонько отъехали ещё сажен на пятьдесят назад. Нужно дать коням разогнаться. Разогнались, выскочили из-за холма и на полном скаку полетели к разрушенному мосту. И уже там, резко остановились, ставя коней на дыбы, и соскочили на землю. Никто с коня стрелять не собирался, не татаровья чай. С земли привычней, и сила натяжения больше. Всё же ноги в упоре стоят. Помогают плечам.

Вжик. Стрелы полетели во вскочивших, но ничего пока не предпринявших рыцарей. Как ни старались, а двоих упустили, правда не далеко. Эти двое ближе всех к реке стояли, и когда началось истребление их товарищей, то не в бой с мечами наперевес бросились, а в реку, надеясь, видимо, переплыть её и оказаться на том берегу, подальше от смерти, несущейся к ним в виде калёных стрел. Не учли веса кольчуги. Она их на дно утащила. Сволочи, нет, чтобы на берегу красиво умереть. Взяли и утопили две кольчуги. Тевтоны, одно слово.

— Анисим, Вовка, бегом в лес, — увидев, что тут всё закончено, прокричал Емеля и сам туда первым бросился. Если их трое, то и хватит троих вместе с ним.

Событие сорок седьмое

Если гадание — это математика. Ну, теория вероятности там всякая, то немного погадав, Андрей Юрьевич решил, что трёх сотен его конных стрельцов и конных же арбалетчиков на то, чтобы догнать разбежавшихся кнехтов пеших хватит за глаза. Разведка докладывала вчера, что ливонцев в районе тысячи, и из них почти сотен семь конные. Так всё, конных больше нет. Ясно, что там по головам никто псов рыцарей не считал, количество примерное. Но трёх сотен его элитного войска против этих товарищей в таком же количестве, напуганных сейчас до расширения ануса самопроизвольного, и лишённого командиров, должно хватить.

Сам профессор Виноградов никуда не поехал. Не царское это дело в догонялки играть? Да, нет, перегорел просто. Отдых нужен и подальше от этого «пикника на обочине». С десятком гридней он отъехал от реки метров на пятьсот и ещё и в лес забрался, чтобы ветер гарь не нёс на бивак его. А всё одно чувствуется, или это уже одёжка провоняла серой и палёным мясом.

— Я бы хлебушка с чаем пожевал, — сообщил он новость новому своему… ординарцу пусть — Артемию.

— Котелок поставить? Так, конечно, дымком и комарьё отгонит.