Крестоносцы

А Андрей Юрьевич, выбитый из колеи, и не заметил, что всё гудит вокруг от комаров. Ну, как так-то, осень же, не должно быть комаров?! Как тут люди живут?

Вскоре дымок от костра разогнал немного маленьких вампиров, а потом горячий чай и подогретый на костре хлеб вернули Андрея Юрьевича в рабочее состояния. А тут и доклады посыпались. Удалось догнать его посланцам почти сразу большой отряд арбалетчиков и полностью его уничтожить, не посчитали пока, но около сотни. Почти не оказали ливонцы сопротивления, пытались убежать.

Потом доложили, что пушки и баллисты собраны назад на повозки, и в принципе артиллеристы готовы продолжить путь к Мемелю. И уже под самый вечер, когда лагерь основной стал готовиться к ночёвке, прибыли последние стрельцы назад. Догнали ещё два небольших отряда и всех перебили, так, одного на всякий случай в качестве языка взяли. Нужно же мол, княже узнать, кто це таки. Фуражиры, может не всё рассказали, их же спешно опрашивали.

Утром войско под мерный шелест дождя двинулось в сторону Мемеля. Ехали весь день, даже на обед толком не останавливаясь, покормили лошадей, сами сухпаёк заглотили и дальше почапали. К счастью для Прибалтики, почвы тут песчаные и грязи настоящей, как в российской глубинке не бывает. Вода уходит. Огромных луж, в которых неделями может вода стоять, здесь не бывает. Да, почва с песком перемешанная, липнет к колёсам и ногам лошадей, да тяжёлые повозки застревают в колеях, но это такая ерунда, по сравнению с тем, что их может ждать, попади они в такую погоду в Подмосковье.

Остановила войско естественная преграда. За пару вёрст до этого попался небольшой хутор, и его хозяин согласился за две золотые монеты послать с ними своего взрослого сына проводником. Сын бывал в Вильно и Ковно, и знал немного русский. Так вот он и объяснил, что перед ними река Вервите, которая впадает потом в Венту, а та бежит себе до самого моря.

Это знание порадовало. Не порадовало другое. Там должен быть брод или мост, раз дорога есть и с этой стороны и с той. Но ничего подобного не наблюдалось.

— Брод. Тут брод. Только дожди уже неделю идут, река поднялась, а брод и без того глубокий был. На лошади можно, а вот телега не пройдёт.

— А как же вы товары там возите? — решил разобраться в сложившейся ситуации Андрей Юрьевич.

— На плотах перевозят, — согласно кивнул проводник.

— И где они? — плотов не наблюдалось ни на этой ни на той стороне реки.

— Ясно же — унесло. Теперь новые делать надо.

— А моста нигде нет? Как вы тут вообще живёте?

— Есть мост. Но это нужно до Варняя ехать. Полста вёрст.

— Скоко? Скоко?

Глава 17

Событие сорок восьмое

Епископ Кошице Марек Форгач, отец Гюстав и беспризорный воришка Алонсо въехали в Прагу под аккомпанемент нудного осеннего дождика. Небо было серым, и дома сделанные из плохообработанного камня тоже серыми, люди в серых мокрых одеждах спешили по каким-то своим делам, и лишь мазнув взглядом по монахам в коричневых сутанах на коричневых мулах, исчезали в сером мареве сырости и прибитого этой сыростью кислого дыма. Из чёрных труб серых домов почти везде клубился дым. Люди пришли домой с работы или с рынка, да откуда бы не пришли домой, но разводили огонь в очаге и пытались приготовить ужин. Из одних труб вместе с дымом выбирался на улицу запах жареного мяса, щекоча ноздри усталых путников, из других пахло менее аппетитно, репу, небось, парили, но и даже эти не сильно вкусные запахи вызывали отделение слюны у коричневых монахов.

Только почти сразу запахи перемешивались, впитывали в себя зловония помоев и нечистот, текущих по улице, и сырости нудного дождя и становились неароматными и кислыми какими-то.

— Где тут хороший постоялый двор? — спрыгнув со своего мула, схватил за рукав какую-то молодку отец Гюстав. Та шла погружённая в свои невесёлые серые мысли и первый вопрос про постоялый двор проигнорировала, не услышала скорее всего. Или что более вероятно не знала латыни, на которой к ней доминиканец обратился. Тут-то её какой-то синерожий урод и дёрнул за рукав.

— А-а-а! — завопила молодка и засветила монаху котомкой с чем-то нелёгким по неприкрытой капюшоном тонзуре.

И ведь специально снял капюшон отец Гюстав, чтобы видно было даже издалека, что он слуга Господа.

Бамс. Репа вдарила по репе и отскочила от закалённой в боях головы монаха. Котомка вырвалась из рук горожанки и упала в грязь дороги, репа из неё, радуясь освобождению раскатилась по грязи, наполовину утонув в серой массе.

— Дьявол тебя задери! — возопил на латыни и доминиканец.

— А-а-а! — продолжила своё крещендо, диминуэндо и снова крещендо молодка и махнув рукой впилась когтями в щеки напавшего на неё чужого, сине-красные нечеловеческие щёки.

— Да, ты ведьма! — заорал отец Гюстав и выпустил наконец вторую руку девицы, хотя, кто её знает, возможно и не девицы совсем.

Та мгновенно воспользовалась предоставленной возможностью, задрала чуть мокрый подол юбки и пнула ногой в хорошем кожаном башмаке куда-то туда, где находится что-то то, чего монаху доминиканцу не очень и надобно.

— У-у-у! — услышала убегающая ведьма завывание демона, что пытался домогаться к ней прямо посреди улицы.

Она рванула вдоль Влтавы и потом, быстро свернув, затерялась в переулках и мутном мареве смешанного с дымом дождя.

— Неудачно началось наше пребывание в Праге, — поведал Алонсо епископ Кошице Марек Форгач.

— У-у-у! — доминиканец ползал на коленях по грязи, превращая подол рясы в… ну, превращая, в общем.

— Куда нас послала эта молодка? — решил пошутить епископ. Отца Гюстава ему жалко не было совершенно. Несколько уроков вежливости ему не помешают, вот один он уже выпросил.

— Это ведьма! — прохрипел, встав с колен, но всё ещё скрючиваясь буквой эпсилон отец Гюстав, — Её надо спалить на огне!

— Поддерживаю вас святой отец, бегите догоните её немедленно! — вложил максимальное количество пафоса в этот призыв епископ.

— Ох, да куда мне теперь бегать? — принял это за чистую монету доминиканец. — Ничего, говорят, что если чего-то сильно хочешь, то это произойдёт, а я очень хочу встретить эту ведьму снова!

— Мало получил, нужно добавки? — пискнул Алонсо, но так, что монах его не услышал, — Ваше Высокопреосвященство. Вон, виден шпиль церкви с крестом, думаю, там нам укажут дорогу до постоялого двора, а может и до монастыря, где можно остановиться бесплатно.

— Да, это хорошая мысль, мальчик. Отец Гюстав, вы с нами?

Доминиканец, не разгибаясь и по-прежнему изображаю букву эпсилон, стряхнул как мог грязь с подола рясы и, продолжая проклинать ведьму, попытался взгромоздиться на мула, но видимо боль в ненужном ему месте это сделать не позволила.

— У-у-у! Езжайте, я вас догоню, пройдусь пешком, а то спина затекла. Целый день на этом ишаке… — мул заиакал противным голосом, обидевшись, и заглушил конец речи доминиканца.

Через пять минут под усиливающийся дождь епископ с мальчиком добрались до небольшого костёла в романском стиле. С острой пирамидальной крышей укрытой красной черепицей.