Крестоносцы

– Почти, ничего, - свободно делился с ней своими маленькими тайнами мальчик, - только иногда как будто я поднимаюсь вверх. Вернее, чувствую, что поднимаюсь, -поправился он.

Мать непонимающе смотрела на него, но потом, призывая к себе, брала его в свои объятия, и они подолгу сидели, вот так друг к другу прижавшись.

Казалось, и не было для них более другого счастья, чем вот так просто жить и радоваться хоть и небольшому, но все-таки успеху своей выживаемости в огромной пустоте их пространственного измерения.

Только один раз, как-то в ночи, Мария слышала грохот телег и шум передвигающихся людей.

"Наверное, еще какое-то племя покинуло свои места", -думала она, но даже не пыталась пойти посмотреть кто это. Жизнь вдали от людей наложила на нее свой отпечаток.

Теперь, она их просто боялась, ибо они могли принести ей вред и искалечить ее маленького сына.

Ее вполне устраивало то, что они здесь жили одни. За это, довольно длительное пребывание в чужих краях, она научилась многому и даже приумножила свои богатства, подобрав дней через пять после услышанного ею шума еще шесть таких же динариев.

Для нее это уже было богатство.

Конечно, здесь оно не нужно, но в городе или в поселении всегда пригодится.

Не знала, правда, Мария, когда покинет эти места, но в душе всячески оттягивала это время до более спокойных времен. Хотя, как она могла бы узнать спокойно оно или нет, ведь никакой связи с другими у нее не было.

Мария научилась сажать и даже частью обрабатывать те плоды, которые первоначально хотела выбросить.

Теперь, у нее был свой участок, очищенный от камней и лишней травы, дающий возможность насеять горох, вырастить те плоды и даже посеять немного овса, зерна которого она насобирала на давно заброшенных участках.

Деревья давали ей свои плоды, а растущие кустарники в этом помогали.

Казалось, что сама Земля заботится о ней с сыном, и последнее время они вообще не бедствовали, а жили вполне нормально.

Мария даже немного прибавила в весе и чуть-чуть посвежела на лице. Молока им вполне хватало на двоих, а остального - тем более, если учесть, что козе теперь они заготавливали гораздо больше, чем в первый год их изгнания.

Мария никогда не говорила мальчику. почему они здесь, но, казалось, его этот вопрос вообще не интересовал.

Лишь однажды он как-то спросил:

– Мама, а что, людей больше нет на Земле?

– Почему же, сынок, есть, - отвечала она, - но мы просто от них далеко.

– И что, нельзя дойти?
– удивился мальчик.
– Земля такая большая?

– Не знаю, сынок. Наверное, большая. Сколько мы здесь живем, я еще никого не видела. Но раньше, до того, как мы здесь оказались, нас было много, и прошли мы очень много. Шли день и ночь, и вот сколько, - и Мария показала на пальцах несколько раз количество месяцев пути, - один палец - один месяц, - продолжала объяснять она.

– Значит, вы шли девять месяцев?
– уточнил мальчик, к этому времени обучившийся элементарному счету.

– Да, сынок, выходит девять, -с грустью отвечала она.

– А почему вы шли сюда?
– спросил после небольшого молчания сын.

– Не знаю, - честно отвечала мать, - так говорил наш поводырь. Он говорил, что есть такая земля, где нет беды и где есть много соленой воды. Это море, - продолжала она объяснять.

– Мope, - повторил и о чем-то подумал мальчик.

– А почему мы остались здесь?

– Я заболела и отстала ото всех, - немного приукрасила Мария давно прошедшие времена.

– А что, никто не мог помочь?
– снова спросил сын.

– Понимаешь.., - немного замялась мать, - у всех свои больные: и дети, и взрослые, а я ведь одна, у меня не было никого. Вот и отстала ото всех.

Мальчик долго смотрел на мать, явно не понимая такого ответа, но ничего не оказал, видимо удовлетворив свое детское любопытство.

По времени они больше к этому вопросу не возвращались. Прошло еще несколько лет.

И снова, как прежде, они жили одни в этой огромной полупустынной местности. Мальчик подрастал, и понемногу его детский ум преподносил матери сюрпризы. Когда ему исполнилось семь лет, он сказал:

– Мама, я знаю, почему мы здесь.

– Почему же, сынок?
– все так же ласково, окружая заботой и вниманием, отвечала Мария.

– Потому, что другие не взлюбили тебя за то, что ты одна. Меня ведь не было, правда?

– Да, правда, сынок, - с горечью отвечала мать, прижимая сына к груди, - но ты не волнуйся. Подрастешь, мы вернемся к людям.

– Ты их боишься, мама, правда?
– и сын смотрел ей прямо в глаза, - они тебе сделали много плохого, и ты не хочешь их больше видеть?
– продолжал спрашивать мальчик.

Мария смолчала, а слезы густо устлали ей глаза. Затем, немного успокоившись, она ответила:

– Не надо, сынок, об этом спрашивать. Время это прошлое и уже все забылось. Может, они сейчас уже другие. Жизнь учит всех, не только нас с тобой.

– Да, я знаю, мама, - отвечал совсем по-взрослому мальчик, - я не буду тебя больше об этом спрашивать. Прости меня, пожалуйста.

– За что, сынок, - сквозь слезы улыбнулась мать, - ты ведь просто хочешь знать правду. Это так?

– Да, мама, - утвердительно ответил мальчик и прижался к материнской груди, совсем как в детстве.

Потом Мария успокаивала уже сама себя, все же надеясь на то, что они действительно возвратятся к людям.

"Только к каким?
– продолжала мыслить она вечерами.
– Вряд ли ей удастся найти своих. Ведь прошло столько лет. Да и выжили ли они в этой общей беде? Скорее всего, они придут просто в какой-нибудь город или поселение и если их примут, то попробуют жить там.

– На всякий случай, далеко уходить от места не буду, - думала дальше женщина, - все-таки какой-никакой дом. Да и участок небольшой есть. Много ли нам с сыном надо.

– Но, что это?
– встревожилась она про себя, - что же я думаю только о себе. Сын ведь вырастет, и ему нужно будет обретать свою жизнь. Создать свою семью и действительно жить с людьми. Нельзя же вот так заколотить себя наглухо. Все-таки это тоже жизнь, но немного другая, более беспокойная, порой тревожная и не дающая того, что хотелось бы. Но, как не говори, а это тоже жизнь. И пусть, она чего-то там недодает - это не страшно. Важно, чтобы как-то изменялась вся наша жизнь. А вот так, в одиночестве, она вряд ли изменится. Что может один человек сделать, если вокруг такая грозная сила природы. Потому, он должен взрастать вместе с другими.