Крестоносцы

– Мама, а почему я у тебя один? Нас ведь могло быть и больше?

– Да, сынок, но ты ведь видишь, что мы живем вдали от людей, и никого с нами больше нет.

– Да, конечно, вижу, - согласился мальчик, - мы живем вдали ото всех, но скоро уже покинем этот край и надо подумать куда пойдем, - совсем по-взрослому добавил он, оставив прежний свой вопрос неразрешенным.

– А, что говорят они? – спросила вдруг мать, указывая глазами на небо.

– Они пока молчат, - ответил мальчик и сам посмотрел на небо, - но я видел вчера знак. Это, наверное, мне. Я видел себя в обрамленном желтом сиянии вон там, возле деревьев, - и он указал рукой на место.

– И, что теперь?
– снова спросила мать, тревожно вглядываясь туда.

– Не знаю, - спокойно ответил сын, - наверное, скоро мы узнаем всё, - и с этими словами он noбeжал к тому самому месту, куда показывал рукой.

Мать посмотрела ему вслед, немного всплакнула, а затем принялась за работу. Но мысли об услышанном ее не покидали.

"Чтобы это могло значить, - думала она, изредка поглядывая в ту сторону, где сын, - может, боги хотят его уже забрать к себе? А я ведь даже не говорила с ним об этом. Наверное, пора рассказать все, как есть".

На этом мысли Марии прервались, ибо, посмотрев в сторону

сына, она вдруг ясно увидела над его головой белую дымку, уходящую вверх по какому-то огромному длинному туннелю.

Мальчик стоял, растопырив руки немного в стороны и, казалось, вот-вот взлетит в небо.

"О, боги, - взмолилась Мария в душе, - не забирайте пока моего сына к себе. Он еще очень молод".

И снова, как когда-то, ей послышался чей-то голос.

– Слушай Мария меня хорошо. Назавтра вы покинете свой дом и пойдете к людям. Ваш путь займет много времени, потому приготовьтесь хорошо и запаситесь едой. По дороге пойдешь до конца этой местности, а там будет пустыня. Обойдешь ее вправо и придешь к морю. Там

и поговоришь с сыном.

– А, как я объясню ему наш уход?
– хотелось крикнуть ей голосу, идущему откуда-то сверху.

– Не надо объяснять. Он уже знает и сейчас идет к тебе.

До скорого свидания, Мария. Не забудь, обойди вправо.

– Не забуду, - испуганно зашептала она и словно очнулась.

Сын медленно шел к ней навстречу, все еще держа руки в стороны.

Подойдя ближе, он улыбнулся и сказал:

– Я разговаривал с Богом, мама. Он велел нам идти. Пошли, будем собираться в дорогу.

И мать, оставив все, как есть, пошла вслед за сыном. Их приготовления не заставили долго трудиться. Спустя час они уже собрали в дорогу все необходимое и впервые за последние года у них появилось время свободно поговорить.

– Скажи, мама, - обратился к ней сын, - почему ты мне раньше не рассказывала обо всем этом?

– Я боялась, сынок, - честно призналась женщина, - не хотела, чтобы ты ушел от меня таким маленьким.

– Но ведь боги знают, что делают, - не согласился с ней мальчик.

– Конечно, - ответила мать, - но я хотела тебя уберечь от всякого любого зла, причиненного другими. К тому же, боги запретили мне говорить о чем-либо.

– Да, я знаю, - согласился на сей раз мальчик, - но мы можем сами поговорить обо всем без их участия.

– Как это?
– удивилась мать, внимательно глядя сыну в глаза.

– Мы ведь люди, - отвечал он, - а они нет. Они знают больше и, возможно, наперед. Но мы сами имеем право на жизнь и выбираем себе ее сами. Я понял, что боги хотели бы меня видеть во славе людской и потому согласился на это далекое путешествие.

– Почему ты так говоришь? Откуда ты знаешь, сколько нам придется идти?
– всполошилась мать.

– Я знаю, мама, чего от меня они хотят, - не ответил на ее вопрос сын, - они хотят, чтобы я занял их место в общей людской жизни. Тогда они смогли бы немного отдохнуть от содеянного ими ранее. Это ведь они сотворили Землю, мама. И я это знаю и чувствую, вот

тут, - и он показал рукой на сердце и голову.

– Но, как ты можешь сделать это?
– удивилась мать, - ты ведь не ходишь по небесам и не летаешь, как птицы?

– Это не главное, мама. Важно, чтобы люди возжелали себе нового бога из своих людских племен, который укрепил бы их общую веру в небеса.

– И откуда ты все это знаешь?
– удивилась мать, глядя пытливо сыну в глаза.

– Я знаю потому это все, - отвечал мальчик, - потому что, видел себя во сне таким же, как и они. И я летал, мама, как они и даже ходил по небу. Но это еще не все. Я видел самого главного бога. Он был такой же, как и я. И одет почти так же. Только я не понял, что у него в руках. Какая-то странная фигура в виде скрещенных палочек. Ну, вот такая, - и он нарисовал пальцем на полу фигуру, отображающую настоящий крест с двойным перекрестием.

– И что это обозначает?
– спросила удивленная Мария.

– Пока не знаю, - ответил сын, - но думаю, это скоро придет мне в голову снова. Вот тогда и объясню, - и он стер с пола рисунок.

– А ты не боишься того, что говоришь так?
– спросила мать, - ведь боги нас слышат.

– Нет, мама, - возразил мальчик, - они слышат только тогда, когда хотят сами этого, и я это чувствую тут, - и он снова показал рукой на голову.

– Да, но как же они знают все о нас? Наверное, видят с небес, что мы делаем?

– Этого я не знаю, - прямо ответил сын, - может, и видят. Но зачем им все это?
– теперь, задал вопрос и он сам, но так и не найдя на него ответа, сказал.
– Нет. Я думаю, что они хотят видеть нас более лучшими, чем мы есть. Потому, и обращаются, когда это очень требуется.

– Не знаю, сынок, - ответила Мария, - может, все так и есть, как ты говоришь. Вот только, что скажут сами люди, узнав обо всем этом?

– Они скажут, что я и есть бог, - уверенно отвечал мальчик, - только до этого еще много.

И снова Мария подивилась его проницательности, и снова ей немного всплакнулось.

– Почему ты плачешь, мама?
– спросил сын, подходя ближе к ней и ложа голову на колени.

– Сама не знаю, сынок. Вот почему-то плачется и все, - и она погладила сына по голове.

– Знаешь, сынок, - продолжила она после небольшого молчания, - мне кажется, что я еще вернусь сюда в эти места.

– Почему?
– удивился сын, - разве ты не хотела бы жить с людьми? Они также плохие?