Крестоносец

Свист, удар.

Все, следующего удара я не выдержу.

Странно, что я еще могу узнавать лица наблюдающих за экзекуцией людей. Вот и сэр Роберт. Суров, как всегда. Но в его глазах...

Свист, удар.

– Терпи, парень!
– читаю я по губам сэра Ричарда. Легко сказать...

Свист, удар.

Ног своих я уже не чувствую. Красные нити блестят в солнечном свете у меня перед глазами - это слюна и кровь из прокушенной губы стекают на помост.

Свист, удар.

– Терпи, парень!
– беззвучно говорит мне сэр Роберт.

Сейчас начну хохотать от боли.

Свист, удар.

– Все, я больше не могу!
– вопит маленький истерзанный окровавленный человечек внутри меня.
– Сейчас умру...

Свист, удар. Последний, десятый. В наступившей тишине быстро и ритмично грохочет что-то, будто внутри меня работает спятившая машина, забивающая сваи. Это мое сердце.

– Капрал, разомкните колодки!
– приказывает голос, читавший приказ.

Меня подхватывает несколько пар рук, пытаются поставить на ноги, но они не слушаются. Слышу еще один голос, в котором слышится не то одобрение, ни то обида:

– Крепкий гаденыш, даже не ойкнул ни разу.

Палач, наверное. Эх, посмотреть бы тебе в глаза, сволочь! Хотя, каждый всего-навсего делает свою работу. Ничего личного.

Солнце гаснет медленно, как лампочка карманного фонаря, когда батарейка садится. Темно и холодно. Наверное, я умираю.

– В лазарет его!
– приказывает кто-то. Это последнее, что я слышу и осознаю. Дальше только тишина.

2. Дампир

– Эвальд, вставай! К тебе пришли!

Повернувшись на животе, я лег поперек кровати и нащупал сабо, в которых ходил по лазарету. Вдел в них ноги и отжался от кровати, вставая. Поджившие струпья от кнута на спине отозвались слабой болью.

Сэр Роберт был в цивильном платье и без меча, только с кинжалом-мизерикордом на поясе. Он стоял у входа в лазарет на галерее и смотрел на плац, где бравый капрал обучал кадетов второго батальона обращаться с алебардами.

– Хороший сегодня день, Эвальд, - поприветствовал он меня.
– Лекарь сказал, что лихорадка у тебя прошла. Дай-ка взгляну на твою спину.

– Я в порядке, сэр. Все хорошо. Только надоело лежать все время на животе.

– Да, мне приходилось видеть более неприятные вещи. Но рубцы останутся на всю жизнь. Может, оно и к лучшему.

– К лучшему?

– Как постоянное напоминание о том, что надо контролировать свои чувства.

– Мне очень жаль, сэр, что так получилось.

– Я отправил Логана обратно к отцу, - сказал сэр Роберт, глядя мне в лицо.
– Написал большое письмо, где просто говорю, что больше не нуждаюсь в услугах Логана. Вообще-то он был неплохим сквайром, неглупым, храбрым и исполнительным.

– Почему же вы его отослали?

– Не люблю подлецов.

Некоторое время мы молчали, глядя на плац.

– Наверное, ты зол на меня и на де Крамона, - начал сэр Роберт.
– Поверь, у комтура не было выбора. Он и так ограничился минимальным наказанием. Но оставаться в Паи-Ларране тебе больше нельзя.

– То есть, в орден меня не примут?

– Я этого не говорил. Видишь ли, парень, отец Дитриха Хоха - очень большая шишка в Лотарии. Человек влиятельный, с большими связями в Рейвеноре. И весьма мстительный. Не думаю, что ему понравится эта история.

– Я не удивлен. Везде одно и тоже. Золотые сыночки всегда выходят сухими из воды, что бы ни натворили.

– Ты сломал Дитриху нос и челюсть.

– Жаль, что не шею. Было бы не так обидно.

– Я понимаю тебя. Но свои чувства надо держать в узде. Ты солдат, и это ко многому обязывает.

– А что, разве нельзя быть хорошим солдатом, оставаясь при этом нормальным человеком?

– Чертовски хороший вопрос, парень. Я не могу ответить на него.

– Почему?

– Потому что ты сам будешь искать ответ на него, и я желаю тебе его найти.

– Я был в парке, - сказал я.
– Мой цветок кто-то растоптал. Даже след от подошвы остался. Здоровенный такой след. И мне стало очень больно, сэр. Даже во время порки так не было больно. Будто кто-то мне этим сапожищем на сердце наступил.

– Понимаю. Ты очень молод, и в этом все дело. Я ведь тоже когда-то был таким же, как ты. Мой мир держался на трех столпах - любви, дружбе и желания сделать карьеру. Но любовь оказалась притворством и обманом, моих друзей раскидало кого куда, а карьера не принесла мне ни счастья, ни ощущения со смыслом прожитой жизни.

– Странно слышать это от вас, сэр.

– Не будем о грустном. Теперь, когда ты более-менее оправился от порки, я хочу поговорить с тобой о деле, - сэр Роберт скрестил руки на груди.
– Отослав Логана с глаз долой, я остался без оруженосца. Предлагаю тебе стать моим сквайром. Де Крамон не против. Скажу больше, моя идея пришлась ему очень по вкусу.

– Смогу ли я, сэр?

– Почему нет? Ты парень сообразительный, шустрый и способный к обучению. Кроме того, мне нравится, что в тебе есть внутренний стержень. Думаю, мы станем друзьями.

– А как же Домино? Если я откажусь от вступления в братство, я ее больше никогда не увижу.

– Ну, во-первых, я все-таки фламеньер, и став моим оруженосцем, ты будешь так или иначе служить братству и со временем сможешь стать полноправным его членом. Во-вторых, я убедил де Крамона вернуть тебе твой меч. Наш мастер по оружию и замковый кузнец попытались разобраться с мечом и заявили, что могут выковать подобное оружие. Но с одним "но" - такой стали у нас нет. Конечно, шевалье бы с удовольствием забрал меч себе, но он человек чести и привык держать данное слово. К тому же, мы окажем ему большую услугу, убравшись из Паи-Ларрана.

– Спасибо, сэр, - вздохнул я.
– Хоть одна хорошая новость.

– Итак, я жду ответа на свое предложение.

– Мне не приходится выбирать, сэр. Я согласен.

– Хорошо, - сэр Роберт даже не улыбнулся.
– Твое согласие позволяет мне раскрыть карты. Когда-нибудь слышал о персекьюторах?

– Никогда.

– В братстве есть особые воины, которые обучены бороться с нежитью. Находить тварей из Нави и уничтожать их.

– И вы один из них?