Кровавые сны

— Сюда идут, — Габри отвлек его от раздумий. — Судя по ботфортам и плащу, это наш гессенский друг фон Дармштадт и еще кто-то с ним.

Командир городских стражников успел сменить боевой морион на обычную шляпу с полукруглой тульей и белым пером цапли. Капитана сопровождал совсем молодой дворянин, чьи розовые щеки едва покрывала первая шелковистая бородка. Феликс надеялся, что его собственная темная растительность на лице выглядит более мужественно. Из оставленных им в прошлом вещей более всего он скучал по венецианскому зеркалу в антверпенском доме на улице Мэйр.

— Приветствуем господ студентов из Нижних Земель, — улыбнулся Пауль фон Дармштадт, жестом показывая хозяину, чтобы нес пива на всех. — Позвольте представить вам Дитриха Майринка, потомка графа Хоэнберга, чей род считается пресекшимся на предке Дитриха, не оставившем законных сыновей.

На нежных щечках бастарда вспыхнул румянец, Феликс представился ему и не забыл представить Габри, соблюдая всю возможную учтивость, поскольку сам часто изображал бастарда, и воображал себя на месте гордого и уязвленного потомка флорентийских герцогов, обреченного бороться с запятнанной от самого рождения судьбой.

— Чем обязаны чести вашего визита? — спросил Феликс, отхлебывая свежее пиво, так что пенка оставалась на его верхней губе. — Или вы покинули в такую погоду свой кров лишь для того, чтобы провести время в нашем скромном обществе?

— Вы употребили слово «кров», сударь, — ответил Пауль, сделал паузу, раздумывая над продолжением, и добавил: — хотя один из нас уже несколько лет не может обрести его под крышей родового замка.

— Вот как? — Феликс не собирался любопытствовать. Что надо, ему расскажут и так, не зря же эти двое притащились сюда в дождливый вечер, а фон Дармштадт — еще и после сражения на дороге.

— Старый замок Хоэнберг заколдован, — выпалил Дитрих звонким голосом, — в нем никто не может заночевать, а оставленные на ночь по собственной воле за немалое вознаграждение, находятся поутру мертвыми.

— Отчего же они умирают? — спросил Феликс. — И много ли было попыток провести ночь в замке?

— Никто не погиб от стали, — сообщил Пауль, — не было также другого кровопролития — от свинца, или, — тут воин перекрестился, — зубов и клыков. Некоторые оказывались в петле на большой высоте от пола, и неведомо, как они туда попадали, иных находили мертвыми вообще без всяких видимых причин, а кое-кто обнаруживался с поломанной шеей, вроде как после падения с лестницы. Хотя никаких следов на толстом слое пыли, кроме следов самих убиенных, при дневном осмотре не находят.

— Пробовали вызывать священника? — впервые раскрыл рот Габри. — Возможно, монаха, известного особенной святостью, или отшельника?

— Самое меньшее половина из тех усопших в Хоэнберге и были клирики, монахи да попы! — едва не выкрикнул Дитрих. — Теперь уже никто не хочет судьбу испытывать, хотя и предлагаю я немало.

— Сколько? — спросил холодно Феликс, стараясь не выдать интерес.

— Двести рейхсталеров, если просидите там ночь, непрерывно читая молитвы, и утром Хоэнберг очистится от скверны, — сказал Дитрих.

— А если мы просидим, а замок все равно не очистится? — усомнился Габри. — Почем нам знать, что заклятие уже снято? Вы скажете, надо подождать, день, два, неделю, месяц. Оказанная услуга за это время перестает казаться таковой, и начинает обременять человека, некогда и впрямь полагавшего, что сдержит обещание.

— Вы не доверяетесь моему честному слову? — холодно спросил фон Дармштадт. — Его еще никто не смел ставить под сомнение!

— Тогда почему бы вам самим, господа, не засесть с Библией в руках у замковой часовни, или внутри нее? Почему вы снаряжаете на это дело чужаков, которых не жалко? С какой стати вы полагаете нас подходящими для успеха в экзорцизме, если даже опытные в чтении Священных книг клирики оказывались наутро мертвыми?

— Это пустой разговор, Пауль, — молодой Майринк поднялся с трактирной скамьи, — почему ты вообще подумал, что эти молодые люди справятся?

— Они произвели на меня впечатление, — фон Дармштадт выглядел немного обескураженным. — Почудилось в них отсутствие страха, глубокая вера в собственные силы. Прости, что ошибся и тебя напрасно сюда привел.

— Двести рейхсталеров вперед, и мы согласны, — сказал Феликс.

— Столько вперед не берут и наемные убийцы! — воскликнул Пауль фон Дармштадт, теперь оба германских дворянина нависали над друзьями.

— Вот пусть наемные убийцы тогда и справляются с этим простым заданием, — усмехнулся Феликс. — Им, кажется, платят за то, чтобы они кого-то прикончили, а не сами шли погибать? Не правда ли?

— К тому же, в случае неудачи, наутро вы возьмете ваше золото прямо у наших охладевших тел, — добавил Габри. — Вручите нам двести талеров, когда мы останемся в замке перед полуночью, не раньше.

Пауль и Дитрих переглянулись. Бастард последнего из графского рода Хоэнбергов кивнул головой.

— Что вам еще нужно для ночевки в замке?

— Еды побольше, — отозвался Феликс. — Холодная пулярка, хлеб, малый бочонок здешнего белого вина, укроп, чеснок и мешочек соли придутся в самый раз.

— Освященная Библия из главной церкви Бад-Хомбурга, — добавил Габри, — да пять-шесть одеял. Ночи пошли холодные, поэтому мы не откажемся и от нескольких связок дров.

Сквозняки в полуразрушенном замке задували такие, что друзья не могли согреться даже у яркого огня, разведенного в очаге. Поначалу им казалось разумным провести ночь в часовне, но разводить костер на полу в ней не хотелось, и выбор пал на малый обеденный зал. Феликс попросил разбудить его ближе к полуночи и заснул, свернувшись на одеялах у очага. Габри пытался бороться с волнением, читая псалмы и время от времени оглаживая тугой замшевый кошель, висевший у пояса. Двести талеров успокаивали не хуже священных текстов, оставалось только дожить с ними до утра. В глубине души молодой Симонс понимал, что это будет непросто. Такие деньги на дорогах того времени точно не валялись.

— Что-то приближается, — сказал Феликс, садясь с раскрытыми глазами. — Тебе пора убираться отсюда.

— Что ты такое говоришь? — жалобным голосом спросил Габри. — Куда мы влезли по твоей милости?

— Не ной! — прикрикнул Феликс на друга. — Сейчас я провожу тебя до полуразрушенной стены этого курятника, и ты помчишься на постоялый двор. Только не попадись никому на глаза, особенно трактирщику. Старый Арнхольд снял для своих девочек комнату, а сам лег рядом с лошадьми. Я хочу, чтобы он вместе с нашим золотом тронулся в путь еще до рассвета. Пусть не торопится — мы нагоним его у Висбадена, если останемся живы. Висбаден уже владение дома Нассау. Верю, что мы будем в безопасности там, где правит младший брат нашего принца. Иначе, даже если переживем эту ночь, фон Дармштадт отберет золото где-нибудь на дороге, возможно, изобразив разбойное нападение.

— Он произвел впечатление благородного человека, — заметил Габри, вставая и разминая ноги.

— Если он и вправду такой, то ему даже не станет известно о нашей предосторожности, — ответил Феликс. — И дворянская щепетильность не пострадает. Как бы ни было, а такая мера лишней не окажется, в особенности, когда речь идет об испытании малознакомого человека столь сокрушающим средством, каковым является алчность.

Феликс шел впереди с факелом в руке, Габри старался не отстать, спотыкаясь на вывалившихся из кладки камнях и прочем непонятном мусоре, в изобилии разбросанном по щербатому полу. У выхода Феликс потушил огонь в луже, оставшейся от недавно прошедшего дождя.