Крюшон соло

Наш грозный король Луи стоял не в силах поверить в свое чудесное спасение. "Какой странный медеведь",- размышлял Луи, - "сенешаля сожрал, а меня пощадил. Интересно, чем это я за- служил его милость?"

Но время шло, и радость короля мало-помалу улетучилась. Хорошо, сейчас-то он спасся, но что дальше? Откуда ждать подмоги? Ведь сенешаль мертв - так полагал король - и некому привести людей на выручку. А если его так и не найдут в этой бескрайней Булонской глухомани? И кроткому королю Луи до слез стало жаль себя. Он уткнулся лицом в ствол и плакал.

"Вот так и буду стоять тут",- говорил себе храбрый ко- роль,-"подобно Прометею, прикованному к скале, только к Про- метею летал орел, а ко мне будет ходить медведь. Но скоро и он перестанет навещать меня, ибо я помру от голода у этого проклятого вяза, и никто так и не узнает об ужасной трагедии, разыгравшейся в дебрях Булонского леса. Может быть, потом, когда-нибудь лет через десять, к этому гадкому дереву придут девушки на свой веселый праздник... Как, должно быть, их ис- пугает мой прислоненный к дереву скелет! Возможно, по остат- кам одежды люди и поймут, что это их бедный король, но кто растолкует им всю эту загадочную историю? Кто поведает им о терзаниях несчастного короля, о его муках, о..."

– Боже, да что ж это так оно чешется!
– вслух возопил король.

И тут проснулся сенешаль. Он выглянул из кустов, увидел, что его любимый король по-прежнему находится у вяза и в ве- ликой тревоге вскричал:

– О сир! Поберегите свое здоровье! Вы до того колебали злосчастное дерево, что у вас мозги вылезли из-под черепа!

– О нет, дружок,- печально отвечал Луи,- это не мозги, это меня облизал медведь-говноед, я думал, что он и тебя съел, сенешаль, как я рад, что ошибся.

– Медведь?!.
– изумился сенешаль.
– Я спал и ничего не заметил... Но почему же, ваше величество, вы не укрылись от него на дереве?

– Я не мог,- по-прежнему печально отвечал Луи,- мой су- чок прилип к дуплу.

И король поведал о своем бедственном положении.

– Я немедля протрублю в свой рог!
– вскричал сенешаль, уразумев, в чем заковыка.
– Звуки этого рога собирали в гроз- ный час весь цвет французского рыцарства, все дворянство, все войско Франции! Мы спасем вас, сир!

– Мне не очень хочется, чтобы сюда собиралось все дво- рянское ополчение,- отвечал наш скромный король,- но делать нечего,- труби, только сначала подложи мне хворосту под пят- ки, а то веришь ли, дружок,- я уже изнемог висеть на... сто- ять на носках, я имею в виду.

Сенешаль так и сделал, а потом поднес к губам свой зна- менитый рог сенешаля Франции. Но он не успел еще подуть в него, как вдруг на поляну высыпала вся пропавшая свита, а во главе ее - кто бы вы думали?
– мадам Помпадур!

Помните о крике, который испустил клюнутый дятлом ко- роль? Этот вопль достиг аж Версаля, и мадам Помпадур своим чутким женским сердцем поняла, что с ее милым произошло что- то неладное. Она тут же поскакала в Булонский лес, разыска- ла заблудившуюся свиту, возглавила поиски пропавшего короля

– и, как видите, ее женская интуиция безошибочно вывела ее к месту пленения несчастного короля Луи.

Усилиями множества слуг король был выпилен из злополуч- ного дерева, причем главное королевское сокровище, к счастью, ничуть не пострадало. Порученное заботам мадам Помпадур оно уже через неделю могло радовать всех подданых подвигами во славу Франции и любви. Но, увы, всегда найдется какая-нибудь дур устроила ни в чем не повинному королю разнос, допытываясь, от какой это дряни он принес ей гадких насекомых. А это были дятловошки, они прямо-таки кишели в пухе дятла, том са- мом, что верный сенешаль достал для короля из дупла. Когда же им стало тесно на новом месте, то все дятловошки дружно перебрались на королевский кустик, а уж оттуда и к мадам Пом- падур, так что всему виной была нечистоплотность дятла, а никакая не дрянь, да только мадам Помпадур не желала ничего слушать. И тогда наш справедливый король, разгневавшись, при- казал вырубить повсеместно во Франции все вязы до единого, и вот почему на месте бескрайних вязовых рощ нынче во Франции одни пеньки.

– Ах, какой сумасброд этот король Луи!
– крутя головой и посмеиваясь, произнес император Некитая, выслушав рассказ.
– Подставить член под клюв дятлу! Ну и ну!.. Хоть бы наперсток сначала одел на конец! Экий он...

– Незадачливый,- подсказал аббат.

– Да какое там незадачливый... Не король, а... прямо додик какой-то, получается!

– Совершенная истина, ваше величество,- немедленно согласился аббат Крюшон,- додик, каких поискать, да и только.

– А этот хмырь сенешаль - он ведь тоже додик?
– спросил император.

– А как же, ваше величество! Наш король таких себе и подбирает - сплошь додики,- подтвердил аббат.

– Ну, если так, то не удивительно, что в вашей Франции все с ума посходили,- резонно заметил владыка Некитая.
– Немцам все войны проиграли, туркам зад готовы лизать, тебя вон в аббаты поставили, рецензента Мишо - в педирасы... то есть наоборот,- педираса Мишо - в рецензенты...

– Совершенная правда, ваша величество,- сокрушенно согласился аббат,- у нас во Франции куда ни плюнь всюду додики. Но,- сделал паузу аббат Крюшон,зато граф Артуа - он святой, истинно святой, ваше величество!

– Ну, граф Артуа,- протянул император и развел руками - тут уж ему крыть было нечем.
– Да, если бы не граф Артуа... я бы давно всыпал вашей Франции и всей Европе... святой человек, что говорить!..

И получалось так, что, несмотря на плачевное состояние дел во Франции и Европе, тот факт, что там мог родиться и явиться миру такой светоч святости как граф Артуа, сводил на-нет всю эту европейскую ущербность и безделоватость. Недаром говорится, что один святой весь мир перетянет! (вот только куда?)

А на следующий день аббат пустился в воспоминания о святом отце Жане, игумне его монастыря, и вдруг икнул, всхлипнул - и снова замолчал с лицом, печатлеющем скорбную задумчивость.

– Что такое, аббат?
– забеспокоился император.
– Опять брат Изабелла?

– Ах, нет, ваше величество. Я тоскую о судьбе моей милой Франции что-то станется с ней и ее лесами из-за бесчинств нашего сумасбродного короля!

– А что такое?
– удивился владыка Некитая.- Ты же сказал, что там уже вырубили все вязы до единого, на том и конец?

– Вот вы говорите, что на том и делу конец, а дело этим вовсе не кончилось,- жарко возразил аббат.

– А что еще произошло? Неужели Луи снова поехал на охоту?

– Проницательность вашего величества бесподобна,- воздал должное аббат Крюшон.
– Именно так и поступил наш незадачливый король, едва только вывел этих мерзких дятловошек.

– Но куда же он мог податься? Не к дереву же любви?
– недоумевал император.

– Нет, его срубили вместе со всеми вязами Франции.

– Ага!