Кукловод

– Я всегда хотел семью. Я считал, что смогу силой заставить их объединиться, быть вместе. Сейчас я понимаю, что я был не прав. Без доверия не бывает ничего. Не так ли, Кэролайн? Я хочу попытаться вернуть их доверие. Но только тебе решать, когда их пробуждать. Я хочу, чтобы тебя не пугала эта перспектива.

– То есть я должна решить, когда вернуть твою семью к жизни? А причем здесь я?
– Я недоуменно свожу брови, тяжело выдыхаю и скрещиваю руки на груди. Я не хочу такой ответственности. Если говорить честно, то мне хочется попросить тебя, чтобы ты вытащил кинжалы лишь тогда, когда я буду свободна и покину тебя. Тогда ты отвлечешься на налаживание семейных отношений, а я… Я придумаю что-нибудь.

– Я хочу, чтобы тебе было комфортно. Поэтому пока ты не будешь достаточно доверять мне и тому, что я смогу уберечь тебя от всего, мы не будем возвращать их к жизни. Скажешь мне, когда между нами появиться наконец-то настоящее доверие, а не временное примирение, которое сейчас.

– Ты уходишь, я же только потрясенно смотрю тебе вслед. Что, черти подери, с тобой такое? Зачем ты хочешь привязать меня к себе еще и нитями доверия? И возможна ли вообще эта уверенность в этих наших странных, дьявольски-болезненных, острых и горьких отношениях?

***

Я бросаю последний взгляд на Элайджу - единственного, кого я знаю из твоей семьи, и медленно поднимаюсь по ступеням. Я слышу твой голос в холле, но на секунду замираю в полумраке подвала, не решаясь сделать последний шаг и ступить в комнату, залитую ярким желто-янтарным солнечным светом. Глаза, привыкшие к темноте, режет этим ослепительным сиянием, и я прищуриваюсь, быстро делая шаг…

Кожа моментально покрывается глубокими ожогами, боль затапливает сознание, из горла вырывается безумный, задушенный крик, и я, ничего не видя вокруг себя, падаю на колени. Я не осознаю и не помню того момента, когда ты быстрым движением подхватываешь меня на руки и заносишь в блаженную темноту подвала.

– Кэролайн! Посмотри на меня! Все прошло, моя хорошая. Ты в безопасности.
– Ты садишься просто на пол, опираясь спиной о холодную каменную стену, сжимаешь мое лицо в ладонях, покрывая невесомыми поцелуями обоженную кожу на щеках, подбородке, скулах.
– Тшш, сейчас все пройдет.

– Бонни… Это Бонни. Кольцо. Она говорила, что сделает так, если я убью кого-то.
– Я продолжаю всхлипывать, прижимаясь к твоему телу, потому что сейчас только твоя близость может вернуть мне силу.

– Вот чертова сука.
– Ты шипишь сквозь зубы, и на мгновение я вижу, как в твоих глазах загораются янтарные искорки - вестник ярости. Но ты быстро берешь себя в руки, успокаивающе гладишь меня по голове и произносишь: - Не плачь. Я сейчас сделаю один звонок и к вечеру у тебя будет новое кольцо. Самое красивое, какое только захочешь. А это уродство давно пора выбросить.
– С этими словами ты снимаешь с моего пальца уже бесполезное украшение и швыряешь его в угол.

***

– Готово. Держи.
– Ведьма протягивает тебе золотое великолепие, которое отныне будет защищать меня от солнца и выходит в коридор, оставив нас наедине. Ты не соврал, и действительно подобрал для меня невероятно красивое кольцо. За день я немного успокоилась, ожоги зажили, и теперь я медленно потягиваю кровь из стакана, рассеянно рассматривая плеяду звезд на ультрамариновом небе. Интересно, что чувствовала Бонни, обрекая меня на смерть? Было ли ей жаль? Помнила ли она, что я друг ее детства? Или сейчас она видит во мне только вампира, убийцу, твою союзницу? Врага? В итоге Мистик Фолс принес мне только боль и разочарования: могила матери, которая больше никогда не обнимет меня, Деймон, покинувший город из-за выбора Елены и даже не вспоминающий о том, что я вполне могла погибнуть в ту жуткую ночь приема, а теперь еще и Бонни, которая так легко обрекла меня на смерть, перечеркнув все мои надежды, что когда-то, когда я наконец-то буду свободна от обещания, данного тебе, мне будет куда вернуться. Мне больше здесь не рады.

– Руку.
– Я недоуменно смотрю на тебя, и ты поясняешь: - Руку дай, кольцо одену.
– И я послушно протягиваю тебе ладонь, зачарованно смотря, как витиеватый ободок из белого золота скользит по пальцу.

– Спасибо.
– Я улыбаюсь тебе, стараясь сдержать невольные слезы, вновь застлавшие глаза и шепотом произношу: - Давай уедем отсюда.
– Я не расчитываю на твое согласие, зная, что тебе нравится этот дом и город, что у тебя здесь еще какие-то планы… Ты помнишь свое правило, Клаус? Думай о своем благополучии, о своей выгоде. Помнишь? Ты долго молчишь, приседаешь возле кровати, где сижу я, на корточки, так, чтобы наши глаза были на одном уровне, рассеянно поглаживаешь пальцами мою ладонь, задерживаясь на кольце, только что одетом тобой, осматриваешь комнату, бросаешься короткий взгляд в окно, где на небе серебрится луна, а потом быстро встаешь, отходишь от меня… Я грустно усмехаюсь. Действительно, на что я рассчитывала? Ты сам решишь, когда мы уедем и уедем ли вообще. Я ложусь на кровать, сворачиваюсь клубочком, прикрываю уставшие глаза, пытаясь удержать горячие слезы под прикрытыми веками.

– Эй! Куда ты легла? Собирайся давай. Мы летим на край света.
– Я резко сажусь, только чтобы поймать кипу вещей, вываленных тобой из комода. Ты продолжаешь сосредоточенно доставать одежду, а я позволяю себе на минуту откинуться на спину и счастливо улыбнуться. Мне все равно, где этот конец света, и в этой ли он вообще реальности. Главное, что даже в твоем основном правиле “думай лишь о себе” есть место исключениям.

========== Глава 26. Подарок ==========

Финляндия, провинция Лапландия, Кемиярви, 2012 год, декабрь

– Я хочу увидеть Санту!
– Это первые слова, которые я говорю, как только мы выходим с самолета. Финляндия встречает нас жутким морозом, снегопадом и непередаваемым звездным небом. Снег застилает глаза, кристалликами стынет на ресницах и губах, и даже мне, вампиру, моментально становится холодно. Но ничего не способно сейчас ухудшить мое настроение, уничтожить эйфорию, которую я испытываю всякий раз, как вспоминаю наши поспешные сборы. Гробы со своей семьей ты отправил во Францию, в свой дом, объяснив это тем, что единственное, за что твоя сестра и брат по имени Кол, будут готовы тебя простить - новые шмотки. А еще ты разрешил мне позвонить друзьям, попрощаться. В итоге я сделала лишь один звонок. Стефану. Сейчас, вспоминая тот разговор, я могу верить, что в Мистик Фолс у меня остался хотя бы один друг.

– Стефан…

– Кэролайн? Что случилось?
– Его голос сразу стал взволнованным. Неудивительно. Все они привыкли, что связаться со мной можно только через твое посредничество.

– Мы уезжаем. Я хотела попрощаться. Передай Елене, что я люблю ее.

– Ты хочешь уехать?
– Стефан всегда умел находить суть, поэтому задал самый важный вопрос, не вдаваясь в пространные расспросы.

– Да.

– Вернешься?

– Не знаю. Я хочу, чтобы вы все были счастливы. Хочу, чтобы забыли меня. Мне не стоило возвращаться.
– Я не заметила, как по щекам начали струиться слезы, солеными каплями замирая в уголках рта.

– Я был рад тебя видеть. Я надеюсь, ты будешь счастлива. Передать ему что-то?
– Мне не было нужно уточнять о ком он спрашивал, поэтому я только сжала губы и коротко произнесла:

– Нет. Я хочу забыть.

– Хорошо. Давай мне иногда знать о себе, договорились? Я обещаю, что никому не буду говорить.
– Я только грустно улыбнулась и тихо ответила:

– Я… спрошу.
– Да уж, как бы не были спокойны наши с тобой отношения, я все еще не решалась давать такие обещания без твоего одобрения. Слишком хорошо врезались в мою память те жуткие дни, когда я расплачивалась за свой самовольный звонок.
– Прощай, Стефан.

– До встречи, Кэролайн.
– Я сбросила вызов и несколько секунд просто смотрела в одну точку. Вот и все. Я разорвала связи с друзьями. Окончательно потеряла глупую надежду на взаимность со стороны Деймона. Возможно, только Стефан иногда будет напоминать мне о прошлом. Если ты позволишь…

– Кого?
– Твой вопрос выводит меня из прострации, вырывает из воспоминаний.
– Санту?

– Да, Клаус. Это такой бородатый дедушка, который приносит подарки на Рождество. Хотя, учитывая твою стойкую неприязнь к этому празднику, я даже могу поверить, что ты не знаешь о ком я.
– Я усмехаюсь, крепче прижимаясь к тебе в попытке согреться.
– Мы поедем в гостиницу?