Кукловоды

––Прекрасно… – сказал гость по–немецки и скривил губы в довольной ухмылке. – Не ожидал, что вы так быстро и точно исполните мой заказ.

Молодой мужчина в очках, похожий на аспиранта, быстро перевёл сказанное другому – невысокому и невзрачному сорокалетнему господину с жидкой, тёмной шевелюрой, тщательно постриженной и уложенной в аккуратную прическу. Хозяин, а это был он, любезно улыбнулся и ответил:

––Наше заведение, как вы убедились, всегда поставляет только элитный товар. Согласитесь, эти "куколки" стоят той суммы, которую мы запросили за них. Они доставят вам незабываемое наслаждение, и при этом у вас не будет никаких проблем.

––Надеюсь, что ваши гарантии – не блеф.

––Не сомневайтесь, наш бизнес существует уже довольно давно, и ещё ни разу не было проколов. Вы удовлетворите своё желание и уедите домой, а мы здесь живём. Не в наших интересах допускать брак. Мы рискуем всем, вы – ничем. Кстати, в Европе вам бы грозило пожизненное, а у нас вы можете реализовать любые свои фантазии, всего лишь заплатив за это.

––Потому и плачу… Господа, вы правы – такая возможность предоставляется нечасто, и я готов купить обеих, если вы предоставите скидку на двадцать процентов.

––Это не серьёзно. Мы же не дешёвых проституток предлагаем. И потом, вы же заказали категорию "А", что означает одноразовое использование товара, а утилизация и подчистка следов очень дорого нам обходится. Если вы не в состоянии заплатить за пару по категории "А", то выберете одну из них. Время вашего пребывания у нас не ограничено, так что вы сможете растянуть удовольствие довольно надолго, если не станете спешить и не сломаете "куклу" сразу.

––Хорошо, беру обеих, – наконец, решился гость. – Подготовьте сегодня шатенку. Надеюсь, вы изготовили то, что я просил?

––Конечно. У нас всё готово, – ответил хозяин и, щелкнув пальцами, подозвал к себе дюжего охранника, стоящего у двери зала. Тот быстро и бесшумно подошёл к нему, и хозяин распорядился: – Отведите ту, что слева, в третий бокс. Блондинку верните в камеру.

–– Ну вот, куколка, мы и пришли, – сказал охранник Марине, открывая перед ней дверь в какое–то подвальное помещение и подталкивая в спину. – Иди, иди, теперь ты собственность клиента, а ему нетерпится поиграть с тобой.

Марина испуганно оглянулась и упёрлась, страшась входить в мрачное подземелье.

––Нет! Не хочу! – крикнула она в отчаянии. – Я не кукла!..

Охранник лишь коротко хохотнул и грубо втолкнул её внутрь, с грохотом захлопнув за ней дверь. Марина схватилась за кованное кольцо и стала судорожно дёргать за него, но, услышав, как лязгнул замок, поняла, что путь назад отрезан. Девушку охватила паника. Сердце трепыхалось в груди загнанной птицей, и Марина, преодолевая ужас перед неведомым, заставила себя обернуться. Она не знала, что её ожидает, но инстинктивно ощущала смертельную опасность, нависшую над ней, которая витала в самой атмосфере просторного подвала со сводчатыми потолками и колоннами, выложенного из необработанных булыжников, что напоминало средневековый замок времён инквизиции. Эту мрачную и жуткую ассоциацию дополняли и усиливали горящие свечи в канделябрах на стенах и большой деревянный крест странной Х–образной формы, подвешенный к блокам в потолке четырьмя тросами и висящий в метре от пола. Ещё она увидела огромную кровать, застеленную белой простыней, и появившегося из–за колонны незнакомого мужчину в одних трусах. Ей всё стало ясно, лишь только она встретилась взглядом с его глазами, жестокими и похотливыми, с безумным ледяным блеском.

––Боже, меня продали извращенцу, – едва слышно прошептала Марина, прижавшись спиной к двери.

Она заметила в руке у насильника хлыст и сжалась от ужаса, ожидая неотвратимого истязания. Мужчина медленно двинулся к ней, с садистской ухмылкой рассматривая жертву и упиваясь своей властью над беззащитной девушкой. Он остановился в паре метров от неё и с минуту в упор разглядывал Марину, словно просвечивая сквозь тонкую материю платья. Потом он что–то отрывисто пролаял ей на непонятном языке и неожиданно нанёс удар хлыстом. Обжигающая боль заставила её вскрикнуть, и Марина метнулась прочь от насильника, пытаясь укрыться и увернуться от беспощадных жестоких ударов, которые он наносил ей, сопровождая избиение диким хохотом сумасшедшего. Вопли и крики девушки всё сильнее распаляли больное сознание, доводя его до иступленного маниакального желания людоеда растерзать её юную нежную плоть. Теперь он преследовал её по подвалу с явным намерением схватить, и Марина, поняв это, как затравленный зверёк, из последних сил боролась за свою жизнь, ловко уворачиваясь от мучителя и убегая от него. Но силы были неравными, да и бежать было некуда. Девушка понимала свою обреченность, и всё же не хотела сдаваться. Даже когда хлыст заплел её ноги, и она упала на пол, Марина продолжала отчаянно отбиваться от навалившегося на неё мужчину. На вопли и плачь уже не было сил. Она лишь хрипела и охала, перенося его тяжёлые удары, и остервенело царапалась и кусалась, как дикая кошка, пока очередной удар в висок не помутил её сознание. Марина уже не могла сопротивляться и только чувствовала, как мучитель схватил её за волосы и поволок по полу к кровати. Потом он бросил её лицом вниз на простыню, разорвал на спине платье и придавил своей тяжестью, заломив руку. Острая боль пронзила тело девушки. Она хрипло с надрывом закричала и забилась под насильником, совершающим над ней постыдное извращенное надругательство, и затихла, раздавленная и опустошенная, когда он кончил. От омерзения и нервного стресса Марину била дрожь, но бедняжка ещё не догадывалась, что перенесенное ею – ничто по сравнению с уготованными ей адскими муками.

Не дав девушке опомниться и прийти в себя, садист снова схватил её за волосы и, стащив с кровати, словно игрушку, поволок куда–то. Только увидев над собой висящий деревянный крест, Марине стало безумно страшно. Она догадалась, что мучитель хочет её распять, прибив к кресту огромными гвоздями, которые лежали на полу вместе с молотком всего лишь в метре от неё. Марина очень хотела жить, жить любой ценой, и в голове у девочки лихорадочно заметались мысли о путях спасения. Она не знала, что делать, но была готова сопротивляться до последнего, борясь с безумным маньяком за свою жизнь. Когда он схватил её и стал укладывать на крест, Марина изловчилась и что есть силы ударила его ногой в пах. Мужчина охнул и стал оседать на корточки, и она ещё раз лягнула в его ненавистное лицо, желая лишь отбиться от этого чудовища в человеческом облике. Соскочив с распятия, девушка увидела лежащего на полу мучителя с перекошенной от злобы и боли рожей. Из его разбитого носа текла кровь, и он прошипел в её адрес что–то угрожающее, попытавшись схватить её за ногу. Марина отпрянула и, оступившись, упала навзничь, больно ударившись спиной и головой о бетонный пол. В глазах всё поплыло, и этого секундного замешательства маньяку оказалось достаточно, чтобы крепко ухватить её за лодыжки. Задыхаясь от возбуждения и страха, девушка попыталась высвободиться, но мужчина оказался силён и не выпускал свою добычу из цепких лап. Он тянул её к себе, а Марина отчаянно пыталась зацепиться руками за швы между плитками пола или хотя бы за что–нибудь, что могло бы задержать её скольжение к этому мерзкому, ужасному монстру.

И вдруг под своими пальцами она ощутила холодный гладкий стержень. Это был большой гвоздь. Схватив его, Марина в полубеспамятстве, не отдавая себе отчета в собственных действиях, резко выбросила вперёд свое тело и с размаху нанесла удар гвоздем по ненавистному мерзавцу. Гвоздь вонзился во что–то мягкое, но мужчина не издал ни звука, конвульсивно дёрнувшись и застыв на месте. Разжав дрожащие пальцы, Марина увидела торчащий из окровавленной глазницы насильника гвоздь, и это зрелище вызвало приступ тошноты. Инстинкт самосохранения не позволял расслабиться и впасть в истерику. Смертельная опасность всё ещё угрожала ей, и Марина поспешно вскочила на ноги, озираясь по сторонам в призрачной надежде найти путь к спасению. И вдруг она заметила одежду убитого ею мужчины, лежащую на кресле у колонны. Она не знала, зачем подбежала к ней, но этот неосознанный поступок был вознагражден. Из кармана пиджака выпал крошечный мобильный телефон. Схватив трубку, Марина стала набирать заученный наизусть номер.

––Ну же, скорее! – нервно шептала она, слыша гудки. – Ответь же, мама!

За дверью раздался приглушенный шум, и она поняла, что похитителям уже известно о происшедшем. Марина отбежала в самый дальний угол подземелья и спряталась за колонну. Наконец в трубке прозвучал родной и взволнованный голос.

––Мамочка, спаси меня! – быстро прокричала в трубку Марина, торопясь поведать ей о своей судьбе. – Меня здесь насилуют и хотят убить! Я… Я тоже убила человека. Я не хотела. Я в подвале… не знаю где…

Большего она не успела сказать. Дверь с треском распахнулась, и в подземелье ворвались четверо охранников. Они подбежали к ней, вырвали трубку и поволокли к выходу…

ГЛАВА 8. "НАЧАЛО РАССЛЕДОВАНИЯ".

С раннего утра, задолго до прихода на службу его парней, Василий Ходаков занялся изучением материалов по пропавшим девушкам. Он во всём любил порядок, и потому приклеил скотчем листы с досье и фотографиями на стену, расположив их в хронологическом порядке по датам исчезновения. Несколько минут майор задумчиво разглядывал полученную картину, пытаясь найти нечто общее, объединяющее все случаи пропажи девушек. Прежде всего, бросалось в глаза их юный возраст и фотогеничность. Среди них не было ни одной дурнушки или просто с обычной заурядной внешностью. Это наводило на мысль, что злоумышленники, если такая версия верна, тщательно и целенаправленно отбирали кандидатуры своих жертв перед тем, как их похитить.

Только троим из них было больше восемнадцати лет, и лишь один случай был связан с пропажей сразу и матери, и несовершеннолетней дочери. В остальном разброс анкетных данных был очень широк и не позволял сделать каких–либо обобщений, способных выявить иную закономерность и дать в руки путеводную нить. Однако майор хорошо знал по опыту, что большинство серийных преступлений, особенно осуществленных организованной группой, совершались по определенному алгоритму. Преступники в большинстве своем не отличаются изощренностью ума и предпочитают придерживаться отработанного плана, чем всякий раз изобретать что–то новое и необычное. Бывали, конечно, и исключения вроде легендарного Палача, но эта фигура стояла особняком от массы бандитов всех мастей и калибров с довольно примитивным мышлением.