Куколка

В:Значит, бедствуете?

О:Нам хватает. По нашему закону мирские блага принадлежат всем, кто верит, и мы делимся друг с другом.

В:Вот что, голуба, теперь давай-ка подробнейшим образом об твоей роли в апрельском представленье. Когда его сиятельство впервые появились у Клейборн?

О:Где-то в начале месяца, числа не помню.

В:До той поры ты нигде и никак с ними не встречалась?

О:Нет. Его привел лорд В.

В:Ты знала, кто перед тобой?

О:Тогда — нет. Но вскоре узнала.

В:Как?

О:Клейборн об нем расспрашивала, а после поведала, кто он такой.

В:Что еще сказала?

О:Мол, надо ощипать гуська, не упусти.

В:Хорошо ль порезвилась с его сиятельством?

О:Ничего не было.

В:Как так — не было?

О:В комнате я его обняла, но он разъял мои руки, сказав, что сие без толку. Дескать, он пошел со мной, чтоб не срамиться перед лордом В., и хорошо оплатит мое молчанье.

В:Ужель не испробовали твоих знаменитых фортелей?

О:Нет.

В:Ты удивилась?

О:Подобное не редкость.

В:Вот как?

О:Да. Правда, мало кто сознавался, не сделав попытки. Но все платили за молчанье и восхваленье их удали.

В:Даже так?

О:В гостиную все сходили героями. Мы потакали, раз сие на пользу нашим кошелькам, но меж собою говорили: языком-то берет, а к делу не льнет. Думаю, так оно не только в борделе.

В:Оставь при себе ваши похабные остроты.

О:Неправда, что ль?

В:Будет! Стало быть, его сиятельство не захотели то ль не смогли. Что дальше?

О:Вел он себя учтиво, сказал, что лорд В. меня хвалил. Расспрашивал об жизни во грехе и нравится ль мое занятье.

В:Как они держались: раскованно иль смущенно?

О:Как несмышленыш. Я позвала его лечь рядом, но он отказался. Потом все-таки присел в изножье кровати и кое-что об себе рассказал. Дескать, он никогда не был с женщиной и шибко страдает, ибо немочь свою вынужден скрывать от друзей и родных, кто за отказ от выгодных партий крепко пеняет младшему сыну, не имеющему радужной будущности. Казалось, он в безграничном отчаянье и прячет лицо, стыдясь, что своим горем может поделиться только со шлюхой.

В:Что ты ответила?

О:Как могла утешала — дескать, какие его годы, мол, знавала я ущербных, кто нынче в полной силе, надо б и нам попробовать, но он ни в какую. Потом соскочил с кровати и вспылил, когда я позвала обратно, — мол, оставь меня, прилипала! — но тотчас рассыпался в извиненьях: мол, я ни при чем, то он как мраморный статуй, от поцелуев моих не растает, ну и всякое прочее. Вот ежели б, говорит, ты набралась терпенья, через пару деньков я б сделал новый заход, а то нынче в чужом месте с незнакомой дамой шибко переволновался, но зато уж вполне уверился в твоих прелестях, хоть их не отведал. Вот и все.

В:Об новой встрече условились?

О:Да.

В:Деньги ты получила?

О:Уходя, он бросил две-три гинеи на мою кровать.

В:Скажи-ка, ведь подобные расспросы и комплименты редки среди распутников?

О:Нет.

В:Не чаще ль ублаженный клиент молча уходит?

О:Были и такие, но большинство искали удовольствия в нашем обществе. По части бесед заведенье Клейборн слыло лучшим в столице. Косноязычных — в гостиной иль постели — мадам не брала.

В:И что, многие этак изливались?

О:Всяк по-своему. Шлюхе откроешь то, чего не расскажешь жене, прости господи.

В:Ладно. Его сиятельство пришли в другой раз?

О:Да.

В:И что было?

О:Он опять ко мне не притронулся. Однако изъявил желанье посмотреть, как его слуга управится с тем, что ему не под силу. Дескать, понимает всю необычность своей просьбы, страшится отказа и готов щедро оплатить мои труды.

В:На первом свиданье об сем разговору не было?

О:Точно помню — нет. Но теперь он подвел меня к окну и показал Дика, ожидавшего на тротуаре.

В:Как ты ответила?

О:Сперва отказалась — дескать, купить меня можно, только не для слуги. Мадам Клейборн ведет строгий учет и подобного никогда не допустит. Тут он шибко пригорюнился — эх, все насмарку. Потом мы разговорились, и он признался, мол, идею подсказал ученый лекарь и все такое, но, думаю, то было лишь оправданьем просьбы. Однако огорченье его казалось неподдельным, и я, сжалившись, позвала его в постель, но он отказался и вновь стал меня увещевать: мол, они с Диком рождены в один день и все равно что братья, хоть столь отличны наружностью и положеньем.

В:Странным оно не показалось?

О:Да, но веры вызвало больше, чем байка об лекарях. Знаешь, еще чуднее то, что я узнала позже: во многом столь несхожие, они были едины душой и дополняли друг друга, словно мужчина и женщина. И впрямь братья-близнецы, хоть кровь их разная.

В:Об том еще поговорим. Короче, он тебя уломал?

О:Не тогда, в следующий раз. Сейчас скажу то, чего не говорила Джонсу. Мне все равно, поверишь ты иль нет, но сие правда. Считай меня отпетой шлюхой, спорить не стану. Так оно и было, да смилуется Господь Иисус над великой грешницей, чья душа затвердела крепче камня, но до конца не умерла, ибо совесть еще говорила, что не получить ей прощенья за грехи ее. В том доме многие сестры мои были слепы, они не ведали, что творят, я ж сознавала, что шагаю дорогой в ад, чему нет иного оправданья, кроме моего упрямства, кое извиненьем служить не может. Хуже нет, когда грешишь не ради наслажденья, а из ненависти к греху. Не по желанью, но из необходимости, словно раб, кто исполняет хозяйскую волю, ненавидя приказ и хозяина. Ко встрече с его сиятельством я металась в ловушке и грешила еще безудержнее оттого, что в сердце своем грешить не желала. Чем благопристойнее была я в помыслах, тем бесстыднее в поступках. Вспомни, ведь женщины предназначены к исполненью мужской воли. Знаю, мужчины скажут, что в похоть их заманивает Ева. Но кто не выпускает их обратно? Адам.

В:И он же многих сохраняет в чистоте. Ладно, хватит болтать.

О:Ты прячешь глаза, а значит, я права. Во мне крепла мысль, что надо изменить свою жизнь, и в его сиятельстве я узрела ключ от моей темницы. Когда выяснилось, что план его требует поездки в мои родные края, меня аж затрясло от желанья сбежать.

В:То бишь при любом раскладе ты б не вернулась к Клейборн?

О:Нет.

В:И порвала б с прошлым?