Кукольное тело

— Янгэ!

Актёр остановился и оглянулся. Пламя свечи осветило его лицо: Янгэ расплылся в довольной улыбке, одной рукой прижал книгу к груди, выставив вперёд большой палец.

— Пятнадцатые сутки только начались. А ты меня всё же нашёл из-за моей же глупости… Выходит, я проиграл?.. Пока нет. Я — хищник. Ты — моя жертва. Я всё равно заставлю тебя убить!

— Почему? — прошипел Лит.

— Лит Чаритон, сын великих сыщиков, ты тоже однажды прочтёшь книжку, написанную сыном великого убийцы, ещё более великим убийцей! Ты поймёшь, что я убивал не только ради своего удовольствия, но и для тебя! Я хищник. Мне нужно мясо. Ты сыщик, тебе нужно дело. А мне — твои знания! Если ты спросишь почему, я отвечу: потому что однажды мой отец посмел нас сравнить… Я много лет ждал этого мгновения! Я должен был тебе сказать эти слова! Потом я исчезну, словно туман над мутными водами Белой реки… — поэтично ответил Янгэ.

Алтан положил на дорогу книгу и побежал по улице. Но сделать он смог всего несколько шагов: сильный удар в живот заставил его согнуться от боли. Алтан резко выдохнул. Следующей удар пришелся по лицу. Актёр белым рукавом вытёр кровь с разбитых губ. Стало тяжело дышать. Актёр почувствовал, как быстро отекает сломанный нос.

— Глава… Обычно… Такой медлительный, сейчас был… Быстрее ветра, — прохрипел он, шумно дыша ртом.

— Какую книжку?! Расскажи, придурок, как всё было! — рявкнул Лит, ставя фонарь на каменную дорогу.

— Красиво всё было, — усмехнулся Янгэ, указывая на книгу. — Это мой черновик.

Лит заграбастал актёра за воротник и поволок его к книге. Янгэ был не в силах сопротивляться. Он не мог даже выпрямиться: первый удар пришёлся в очень больное место, в солнечное сплетение. Лит поднял книгу одной рукой и прочитал название: «Кукольное тело». Под ним таким же изящными буквами было написано имя писателя: Теван Велт.

— Теван Велт?! — опешил Ли, холодея.

— Моё настоящее некрасивое имя, — пробурчал актёр, дёрнувшись.

Лунный свет засеребрил одну круглую серьгу, вдетую в ухо Янгэ.

* * *

Сэнда, который шёл следом за главой, потушил свечу в фонаре и спрятался за ветвистой яблоней. Мужчина опешил, услышав имя писателя — автора тех самых «натуральных» историй про сыщиков, которыми Сэнда зачитывался в детстве. Эти книжки ему покупала…

— Матушка… — простонал мужчина.

* * *

Лит, глянув на серьгу, толкнул актёра к забору, сам встал напротив него, открыл книгу и начал читать…

* * *

В городе Чаган грохотали барабаны: площадь была заполнена улыбающимися людьми. Одни танцевали, другие сидели и разговаривали, а третьи, запрокинув головы, любовались листопадом: прохладный ветерок срывал алые листья и бросал их на каменную кладку прямо под ноги танцующим, из-за чего казалась, будто камни накрыты дорогим шёлком. Лаяли собаки. Резвились дети. Звенели колокольчики на вратах.

Через несколько мгновений на середину площади вышел Чаритон.

— Опять всё внимание ему, — вздохнул Алтан, подкидывая крепкое сочное яблоко.

— Ты же оставил тринадцатую куколку? — раздался позади мелодичный голос.

— Что ты здесь делаешь? — спросил актёр, оглянувшись.

— Я дала яд нескольким этим… Тварям. Сейчас я свободна, — проститука кивнула в сторону тележки с костюмами. — Пришла посмотреть на твоё выступление.

— У тебя чешуя на лице. Убери, — сказал актёр, отворачиваясь.

Малони смахнула белую чешуйку с лица и вздохнула:

— Я думала, что после того как мы с тобой год назад заключили сделку, все чаганцы станут болтунами… Теперь же мне приходится их дотравливать. Всё самой, всё самой…

— Болтунами быстро становятся те жалкие людишки, у кого много ненависти в душе, — ответил актёр. — Чем её больше, тем быстрее происходит заражение. К моему огорчению, не все жалкие людишки такие… Приходится работать самому.

— А ты сам не боишься стать болтуном? — спросила она.

— Я не чувствую ненависти, — ответил он. — Я не понимаю, что это, хотя знаю значение этого слова и когда его нужно говорить. Я чувствую радость, когда смотрю на то, как умирает человек… Это так красиво. Полагаю, это любовь. К искусству.

— Ты совсем не похож на других людей. Ты другой.

— Таких как я, называют сумасшедшими. Я же называю себя актёром.

Малони промолчала.

— Он мою куколку только завтра найдёт, — посетовал Алтан. — Да там снова рана на шее… Я уже знаю, как он действует в этом случае, и уже подробно описал в своей книге все его телодвижения. Надо бы удушить кого-нибудь. Таких трупов в моей книжке ещё не было. Не знаю, как будет действовать в этом случае мой сыщик.

Внизу послышался сдавленный крик. Что-то разбилось. Алтан выглянул за дверь и увидел лекаря, Ран Борга: содрав с незнакомки синюю юбку, он поставил её на колени, а сам пристроился сзади. На полу лежали разбитые цветочные горшки.

— Соперник? — удивлённо приподнял бровь Алтан и откусил яблоко. — Мало мне этого Тиома, который уже двоих обезглавил, так ещё теперь и насильник! Надо этих двоих кроликов убрать одним махом.

Актёр громко хлопнул дверью. Лекарь подскочил, соединил осколки и поставил горшочки на шатающийся столик, где они и стояли до совершения преступления, «судя по отпечаткам доньев на столе, покрытом пылью», как сказал бы сыщик. На полу лежала земля, которая высыпалась из горшков. На этой земле отпечатались маленькие женские руки. Рядом лежала синяя юбка. Алтан подошёл ближе и пнул девушку: она не шевелилась. На её шее виднелись следы удушения.

— А вот и новый герой для моей книги… — пробормотал он, выкидывая яблоко.

Актёр нашёл пустую тележку, переложил туда тело чаганки и согнул ей ноги.

— Подожди, — сказала проститутка.

Она подошла ближе и поправила трупу волосы. В ворот девушки посыпалась белая чешуя. Но Алтан сделал вид, что не заметил. «Я же тоже тебя использую, глупое ты создание…» — подумал актёр, выкатывая тележку во двор.