Кыся

Понимал ведь, что я все это себе нафантазировал, насмотревшись в свое время по нашему совковому телевидению разных детских мультяшек про "Мистера Твистера" и "Мальчиша-Кибальчиша"! Но избавиться от ощущения незаслуженной обиды не мог никак!

Женским тонким чутьем... Ах, это прелестное качество! Хельга и Таня поняли мое состояние и одновременно ласково погладили меня - Таня слева, Хельга - справа.

А Таня еще и сказала мысленно:

– Смири гордыню, Кот. Фон Тифенбах - далеко не худший вариант. Со своими тараканами, но... Сам увидишь.

Эрих тоже очень за меня обиделся. И уже на СВОЕЙ ВОЛНЕ, совершенно отличной от Таниной волны, неслышно сказал мне:

– Спокойно, Кыся! Это обойдется ему в пару лишних тысяч марок. А я тебе к вечеру достану такую Кошечку, рядом с которой принцесса Диана покажется беспородной дворнягой!

Руджеро, обозванный "идиотом" (это он обеспечивал рекламными листовками районы Харлахинга и Грюнвальда), совсем осатанел и уже собирался было вскочить и что-то заявить, как Хельга рывком за джинсы вернула его на диванчик и негромко прошептала:

– Заткнись!

Профессор фон Дейн ощутил напряженку, повисшую над остывшим кофе и остатками пирожных, и быстро проговорил в трубку:

– Послушайте меня внимательно, Фридрих! Я звоню сейчас из дома, в котором живут люди, продающие этого Кота. Мало того, этот Кот сидит сейчас рядом со мной между двух очаровательных женщин. Одна - мой друг и ассистент, вторая - существо очень близкое этому Коту. Я знаю про этого Кота значительно больше, чем может сказать о нем любая реклама. Пока я сообщу вам всего лишь одну подробность. Помните, я рассказывал вам о том, как Санкт-Петербург не дал мне прооперировать одного русского гангстера из международной наркомафии?

– Помню. И отлично помню весь этот скандал по газетам и телевидению...
– хрипло ответил этот Фридрих.

– Так вот этот кот принадлежал именно этому умирающему гангстеру. Этот Кот участвовал в схватке на автобане, а потом, неясно каким способом, сохранял жизнь своему Хозяину тогда, когда тот уже раз пятнадцать должен был побывать на том свете! Вот, что это за Кот, - жестко сказал профессор, и я услышал в его голосе те металлические интонации, с которыми он разговаривал тогда на больничной автомобильной стоянке.

– Вы меня слышите, Фридрих?!
– через паузу раздраженно спросил профессор.

– Слышу.

– Так какого черта вы молчите?!.
– разозлился фон Дейн.

– Я не молчу. Я думаю.

– О чем?! О филиппинских проститутках?
– заорал фон Дейн.

– Нет, - совершенно спокойно ответил хриплый голос.
– Я думаю - что мне взять с собой: чековую книжку или наличные? И есть ли в доме достаточная сумма?.. Ладно. Это уже мои проблемы. Фолькмар, пожалуйста, будте любезны, извинитесь за меня перед Котом и дамами и продиктуйте мне адрес этого Кота.

Профессор фон Дейн облегченно вздохнул и стал диктовать наш адрес этому... Вспомнил! Стал диктовать этому фон Тифенбаху наш Оттобрунновский адрес, который ему подсказывали Таня и Хельга.

– Еду, - коротко сказал Фридрих фон Тифенбах.

* * *

"Еду" - это он сказал месяц тому назад.

Теперь, спустя четыре недели, я могу очень четко оценить и осмыслить все произошедшие тогда события.

* * *

...Через двадцать минут после того телефонного разговора к нашему дому в Оттобрунне подкатил громоздкий старообразный, не идущий ни в какое сравнение с роскошным профессорским "Ягуаром" белый автомобиль под названием "Роллс-Ройс".

То, что он называется "Роллс-Ройс", и то , что он стоит дороже фон-Дейновского "Ягуара" раз в пять-шесть, - я узнал значительно позже. Но если мне тогда на это было плевать, то теперь, когда я чуть ли не ежедневно езжу на этом баснословно дорогом рыдване - плевать и подавно.

* * *

Когда-то мы с Шурой мечтали хотя бы о "Запорожце", но Шурины заработки все никак не могли угнаться за несущейся рысью инфляцией. Шура мне сто раз объяснял, что это такое, но я так ни черта и не понял. Сообразил только тогда, когда он перешел на наш нормальный, домашний язык.

– Система поставила весь российский народ и нас с тобой, Мартын, в том числе, раком, - сказал тогда Шура.
– И употребила... Или, если хочешь, оттрахала всех нас по первое число, как хотела!

– Наплевать, - ответил я ему тогда.
– Нам с тобой и без автомобиля не так уж плохо.

– Верно, Мартышка...
– помню, улыбнулся Шура.
– Но с автомобилем нам было бы еще лучше.

И ласково почесал меня за ухом. Люди почему-то считают, что нам, Котам, это доставляет неописуемое наслаждение! Ничего похожего. Почесать себя за ухом я могу и сам. И сделаю это гораздо лучше. Но Шуре я прощал это заблуждение. Как впрочем, и многое другое.

Теперь, когда я в автомобилях разбираюсь лучше любого российского Кота - здесь их (не Котов, а автомобилей!) такое количество, что порой бывает по часу торчишь в пробках на Миттлерер-ринге, или на Леопольдштрассе, на Эффнер-плац, на Принцрегентенштрассе, я все равно считаю, что нет лучше автомобиля, чем огромный грузовой "Вольво" с длиннющим прицепом, с широкой кабиной, в которой мог бы поместиться и Шура Плоткин, и я, и конечно же, Водила за рулем!

Но это, так сказать, мое, личное, и я свои вкусы никому не навязываю. Вам нравится ездить на "Роллс-Ройсах" - нет проблем. Будьте любезны!..

* * *

После этого своего - "Еду...", Фридрих фон Тифенбах еще попросил встретить его на улице у дома, так как едет один, без шофера, а сам он страдает топографическим идиотизмом и может заблудиться в ста метрах от собственного дома.

Вот мы все и выкатили на улицу. Я, честно говоря, упирался и не хотел ни в какую! С какой стати?! Он меня будет обзывать, а я его, видите ли, встречать должен...

Но тут за меня взялись Таня и Эрих, каждый на своей волне, и я сломался. В конце концов, пока этот блядский Фридрих был единственной призрачной возможностью попасть мне в Петербург, и почти реальной вероятностью заработать Эриху, Хельге и Руджеро на ремонт дома. А их я "заложить" не мог. Как бы ни был обижен.

Я вспрыгнул на стойку ворот двухметровой высоты и уселся там наверху, демонстрируя, как мне казалось, полное пренебрежение к Человеку, которого все, даже Хельга, ждали с таким трепетом и почтением! Кроме Тани Кох, к слову сказать.