Лабиринт судеб

— Нам нужен кузнец, — проигнорировав положенные любезности, заявил Даэрен.

— А Вирн сейчас не работает, — женщина изменилась в лице. — Он давече застудился сильно, сейчас и слова сказать не может, голос пропал, лишь сипит да в кашле заходится.

— Чтобы поменять подкову, голос и не нужен, — пожал плечами маг. — Руки у него ведь работают?

— Работают, работают! — расслышав в голосе мага угрозу, женщина поспешно закивала. — Я его сейчас покличу, он враз все сделает.

Быстро вернувшись в дом, та что-то крикнула, и через несколько минут показался Вирн. Он, как и положено кузнецу, был сильным и жилистым. Правда, сейчас мужчина то и дело натужно кашлял, а на щеках плясал лихорадочный румянец.

— Что желает почтенный…

— Подковать коня, — взмахом руки остановил раскашлявшегося кузнеца Даэрен. — Сможешь?

— Отчего ж не смочь, — Вирн натужно улыбнулся. — Сделаем в лучшем виде, услужить благородному тэру я всегда рад.

— И сколько времени это займет? — уточнил маг.

— Час-полтора где-то, подковы готовые как раз закончились, сейчас отправлю слугу, чтобы в кузницу сбегал, захватил, пока все приготовлю. Подождете? — кузнец испуганно покосился на Даэрена.

— Мы вернемся через два часа, — дернув бровью, проговорил тот.

Убедившись, что Ворон проведен в домашнюю кузницу и работа закипела, Даэрен с Амерлин вышли со двора. Некоторое время маг шел молча, искоса наблюдая за девушкой, но видя, что та молчит, заговорил сам:

— Тебе что, совсем не жалко больного Вирна? Почему я не слышу гневных речей, призванных показать мою черствость и жестокость?

— Ты не жесток, — остановившись, Амерлин взглянула на мужчину широко распахнутыми глазами. — Вирн не смертельно болен, и справится с несложной работой. У нас же не было выбора. Если Ворона плохо подкуют и подкова отвалится в дороге, мы потеряем время, а его и так немного.

— Святые небеса, неужели я слышу первую умную мысль, высказанную тобой? — Даэрен приподнял бровь, в свою очередь насмешливо глядя на спутницу.

— Ты что, хотел, чтобы я устроила скандал? — расслышав в его голосе ехидные нотки и сообразив, что маг опять смеется, растерялась Амерлин. — И чем мы теперь займемся в эти два часа?

— Пойдем на ярмарку. Ты, кажется, мечтала увидеть настоящих артистов, вот и подходящий случай, — маг возобновил прерванное движение.

— Как на ярмарку? — Амерлин сделала шаг, но, осознав его слова, замерла на месте. — Я не могу идти на ярмарку!

— А что тебе мешает? Укус вполне зажил, ты не хромаешь, — Даэрен окинул девушку нарочисто медленным взглядом. — Если надеешься, что сошлешься на усталость, и я тебя понесу, то зря стараешься, в таком случае надо было оставаться в трактире.

— Да я вовсе не об этом! — вспыхнула Амерлин. — Где — то там проклятие набирает силу, а мы будем веселиться?!

— Можешь вернуться и поторопить Вирна, я не держу, — любезно предложил Даэрен. — А ждать нам придется в любом случае, и я предпочитаю потратить время с пользой, пройдясь по рядам и прикупив необходимые вещи.

— Нам разве что-то нужно? Ай! — не заметив ямки, Амерлин взмахнула руками, пытаясь найти равновесие.

— Нужно. Еще заживляющие зелья. С твоим умением влипать в неприятности одного флакона явно окажется недостаточно, — поддержав ее за талию и убедившись, что больше девушка не собирается падать, со вздохом констатировал Даэрен.

Ярмарка полностью завладела вниманием Амерлин. Никогда раньше не видевшая подобных мероприятий, девушка не знала, куда смотреть в первую очередь. Ей нравились и пестро разряженные торговцы, что стремились привлечь внимание к своему товару, и снующие везде мальчишки с коробами, полными сладостей и цветов (один из них попробовал было предложить Амерлин купить розу, но, поймав хмурый взгляд Даэрена, поспешил раствориться в толпе), а дойдя до площади, девушка и вовсе забыла обо всем на свете.

Там, на деревянном постаменте, выступали циркачи. Сейчас трое мальчишек в полосатых рубашках с улыбками выделывали разнообразные кульбиты, ходили на руках, прыгали, танцевали, а в завершени выстроили пирамиду, взобравшись друг другу на плечи и вернувшись на помост в красивом прыжке. Получив заслуженные аплодисменты, мальчишки уступили место высокому мужчине в белоснежном наряде. Он медленно прошел по помосту, давая возможность рассмотреть его, поклонился, отпустил пару шуток, а потом щелкнул пальцами и давешние мальчики вынесли несколько шпаг.

— Он что, будет драться? — Амерлин приуныла.

Дома девушка успела вдоволь наглядеться на тренировки стражников и не видела в этом ничего интересного. По крайней мере, для ярмарки нужно было что-то более веселое, яркое.

Мужчина же, не обращая внимания ни на кого вокруг, выбрал шпагу, взвесил ее в руке, сделал пару пробных взмахов, нарисовав в воздухе несколько молний, а потом закинул голову и стал засовывать оружие в рот.

— Ой, что он делает? — затаив дыхание, девушка потрясенно уставилась на артиста.

— Обедает. Сейчас червячка заморит и перейдет к кинжалам вместо десерта, — Даэрен на представление смотрел равнодушно, даже со скукой.

— Правда? — Амерлин моргнула, машинально дотронулась до живота, пытаясь представить, как можно есть холодную сталь.

— У каждого свои вкусы, — развел руками маг. Полюбовался на вконец растерявшуюся спутницу, явно принявшую его слова за чистую монету и добавил, — это такой фокус. Смотри, он уже вытаскивает шпагу.

Амерлин поспешно развернулась к сцене, успев заметить, как кончик оружия покидает рот, а циркач гордо раскланивается. Убедившись, что зрители в достаточной мере заинтересованы, мужчина продолжил выступление. Шпаги унесли прочь, а циркач стал жонглировать замеченными Даэреном кинжалами. Притом выходило у него до того складно, оружие казалось, само летает в воздухе, отражая солнечные лучи, только успевай ловить.

Не успела Амерлин прийти в себя после опасных трюков, как циркач, на прощанье помахав рукой и весело подмигнув, скрылся, а на помост выбежала следующая артистка. Девушка, совсем молоденькая, пожалуй, даже младше Амерлин, привлекала внимание в первую очередь необычным внешним видом. Смуглая, темноглазая, длинные волосы заплетены в множество косичек с привязанными на концах звоночками, одета в бледно-розовые шаровары и узенький, усыпанный блестками топ, открывающий низ живота. В отличие от своего коллеги, юная циркачка не стала ждать, пока народ вволю наохается, а сразу перешла к выступлению.

Со звонким возгласом она взобралась на лестницу и остановилась перед натянутым над помостом канатом. Оглянулась, послала воздушный поцелуй, а потом с улыбкой вступила на него.

У Амерлин остановилось сердце. Сжав кулаки, она наблюдала за девчушкой, медленно идущей вперед. Ветра почти не было, но канат все равно опасно раскачивался и оставалось загадкой, как циркачке удается сохранять равновесие. Сама Амерлин никогда не боялась высоты, с легкостью взбираясь даже на самые высокие деревья, вот только ей бы в случае чего пришлось падать на мягкую траву и землю, а девчушке — на деревянные доски.