Лагуна

– Уверен, – просто отвечаю я, не раздумывая ни секунды.

Эммелин Ричардсон стоит всего.

С того самого дня, как я узнал, каково это – целовать ее, тогда у костра, я точно знаю, что она стоит целого мира.

И только что я убедился в том, что должен стать еще аккуратнее на острове, ведь если Эми узнает, что из-за меня уже три человека в курсе наших отношений, то разочаруется во мне. А я не могу этого допустить. Снова. Ни за что на свете.

– Ладно. – Джон мотает головой. – Надеюсь, вы оба понимаете, что делаете. Поехали, а то мне уже скоро в участок.

– Черт, – стону я. – Прости еще раз за то, что позвонил. У Клэя сегодня отгул, а я не справлялся.

– Мужик, что ты вечно извиняешься, будто я не твой лучший друг? Эммелин сделала из тебя какого-то слюнтяя.

– Только любимая женщина способна на такое, спроси у Эрики, – подтверждаю я, и Джон усмехается.

Мы садимся в его полицейский пикап и стартуем к нашему пляжу. Мимо проносятся пальмы, веерные листья которых едва уловимо покачиваются на легком ветерке. Стеклянные фасады гостиниц сияют пурпурным, отражая яркий цвет восходящего на небе солнца. Я смотрю на часы, надеясь, что успею вернуться до того, как Эми проснется, чтобы убежать на утреннюю тренировку, ведь я пообещал ей. И я должен успеть.

Едва пикап тормозит недалеко от серф-школы Ричардсонов, я вылетаю из машины под громкий смех друга. Долетаю до бунгало Эммелин за считаные секунды и проделываю себе руками путь сквозь пальмы к окну. Переступив порог и оказавшись внутри, вижу Эми, лежащую в постели. С губ срывается взволнованный вздох.

Сбрасываю рубашку и шорты и тут же залезаю к ней под простыню. Крепко прижимаю к своей груди хрупкое тело Эми и целую ее в макушку. Прикрываю веки, чувствуя умиротворение, и шумно выдыхаю. Как вдруг Эммелин разворачивается ко мне лицом. Тяжело сглатываю, глядя ей в небесные глаза, и тянусь рукой к малиновой прядке, чтобы убрать ее за ухо.

– Не хотел тебя разбудить, – хрипло говорю.

– Я не могла уснуть без тебя, – вдруг шепчет она.

Уголки моих губ дергаются в подобии улыбки от странного ощущения радости.

– Что это у тебя? – Она хмурится и касается подушечкой пальца моей рассеченной брови.

– Случайно оказался на съемках экшена, – улыбаюсь я.

Эми мотает головой, но улыбается.

– Драка в баре, – пожимаю плечами я. – Поэтому я и задержался.

– Кажется, я слишком привыкла засыпать в твоих объятиях, – тихо признается Эми, выбивая воздух из моей груди.

Зарываюсь ладонью в ее распущенные волосы. Притянув к себе, целую ее губы. Нежно касаюсь их, никуда не торопясь. Эми не выдерживает первой и углубляет поцелуй. Нависаю над ней, устраиваясь между ее широко разведенных бедер, и целую ее еще глубже, но при этом так же медленно и сладко.

– Я чертовски сильно скучал, – уверенно произношу между поцелуями.

Провожу подушечками пальцев по ее коже на голени. Она нежная, как горячий шелк, но тут же покрывается мурашками от моих прикосновений. Поднимаюсь выше и сжимаю ее бедро, но не позволяю себе большего, ведь и в самом деле хочу, чтобы она в меня заново влюбилась, а значит, буду помнить о нашем уговоре о сексе.

Поцелуй чуткий, глубокий и такой сладостный, что сносит крышу. На вкус Эми как Пина Колада: сладкий кокос с нотками кислого ананаса. И я тысячи раз пытался научиться готовить коктейль с подобным вкусом, но у меня не было шансов, ведь секретный ингредиент – вкус самой Эми. И поэтому я никогда не пробовал ничего вкуснее.

Мы не перестаем теряться друг в друге, изучаем тела хаотичными движениями ладоней, тяжело дышим. Не могу оторваться от нее. Знаю, что иначе могу впасть в кислородную кому, но я готов пойти на это, а вот перестать целовать ее я определенно не готов. Мне нужно, чтобы она знала, что делает со мной. Как она сводит меня с ума. Что именно заставляет чувствовать, когда мы вместе.

И самое главное: я хочу, чтобы она чувствовала ко мне то же самое.

Глава 14

Эммелин

Гамильтон – небольшой туристический остров, который, естественно, со всех сторон окружен водой. И единственный способ добраться отсюда до цивилизации – вплавь. Каждые три часа в Шут-Харбор ходит паром, а время в пути составляет около часа. Но сегодня нас с отцом выручила Клэр, ведь ее отец владеет пятизвездочным отелем на Гамильтоне, а заодно и парочкой классных яхт, которые не нуждаются в том, чтобы следовать какому-то расписанию отплытия. Именно поэтому сейчас я прохлаждаюсь на палубе роскошной яхты «Топаз», подставляя лицо ярким лучам солнца.

На небе сегодня ни облачка. Лазурная вода переливается и мерцает от падающего на ее волны света. Ветерок едва уловимый, он практически не чувствуется. В школе сегодня выходной, тренировок нет, а потому это идеальный день для поездки в город, ведь посерфить с такой погодой все равно бы не удалось.

– Не рано ли для Пина Колады?! – кричит папа у штурвала.

– Самое то! – кричу в ответ и делаю глоток коктейля, который тут же сладко растекается по языку.

Самое то перед встречей с Максом. Это будет наш первый выход в свет, и от этого я чувствую себя некомфортно. Что, если нас кто-нибудь заметит? Что, если кто-то расскажет нашим семьям о том, что видели нас вместе? Мы ведь не сможем весь день прятаться в номере, учитывая то, что Макс несет какую-то чушь о том, что мы не будем заниматься сексом, пока я не полюблю его.

Это абсурд.

Ведь я никогда не переставала его любить.

Но я боюсь ему об этом сказать. Еще не время. Я должна научиться доверять ему заново.

– И все же, русалочка, обычно по утрам пьют кофе. – Отец поджимает губы, прерывая поток моих воспоминаний. – Хотя знаешь, не веди я эту громадину сейчас, тоже не отказался бы начать свой день с чего-нибудь покрепче.

Я хихикаю, когда отец снимает свои солнечные очки и бросает на меня взгляд, так и говорящий мне о том, чтобы я сжалилась над ним. Вскидываю руки ладонями вверх и опускаю бокал.

– Ладно, ладно, – сдаюсь я. – Я не брошу тебя в этом сложнейшем деле – отказе от утреннего коктейля.

Папа смеется.

– Какие планы на день? Клэр вообще собирается возвращаться в Канберру?

– Не задавай вопросов, ответить на которые не может даже сама Клэр, – фыркаю я, и папа смеется. – Ты же знаешь ее, пап. Она не загадывает, что будет завтра, и не строит никаких планов. Так что ее возвращение в Канберру напрямую зависит от ее астролога и, возможно, нумеролога.

Папа улыбается, ведь знает, что Клэр всегда была такой. Мы вместе росли, пока ее отец создавал свою империю и возводил на Гамильтоне отель за отелем. Она всегда была обеспеченной, но никогда – избалованной. Мать бросила Клэр, когда ей исполнилось тринадцать. Затем, когда отец Клэр стал местным миллионером, она захотела вернуться, но тот этого не допустил. Хоть Клэр всегда мечтала о матери, даже она понимала, что отец поступил верно. И они продолжили жить вдвоем, не пуская никого в свою маленькую семью. Ее отец потакал всем ее прихотям и сдувал с нее пылинки, а потому, когда он предложил Клэр поступить в школу бизнеса в Канберре, она согласилась, ведь понимала, что он желает ей только лучшего.

Так она оказалась в Канберре и теперь лишь иногда прилетает в Шут-Харбор к своему отцу. Но чаще ее все же можно застать в Монако, на Ибице, на Бали или еще черт знает где, куда ее отправят звезды. А точнее, ее астролог, которому она платит пять тысяч долларов в месяц. Что ж, помолимся Астрею, богу звезд, чтобы они сложились так, чтобы мы с моей лучшей подругой еще смогли побыть какое-то время вместе в Шут-Харборе, ведь мне чертовски ее не хватает.

– Так, а что насчет планов? Забежишь со мной в ювелирный, а после на рынок?