Лампатата'
Шрифт:
Их сын молчал. Если бы не назойливые уговоры родителей, он бы запросто поверил в то, что в данный момент спит и видит сон. В его мозгу никак не могла уложиться мысль, что через полчаса он поедет в аэропорт, а затем самолёт унесёт его в далёкую и чужую страну. «А может, я пока и правда не готов?» – неорганизованными толпами проносились в его мозгу панические мысли. – «Ещё не поздно всё остановить и сказать им, что я никуда не еду!» Лампатата мёртвой хваткой вцепился в ручку чемодана, как будто желая убедить себя в том, что он всё делает правильно и всё у него получится. Если бы кто-нибудь попробовал отобрать чемодан у нашего героя, ему бы не поздоровилось. Однако желающих посоревноваться
Наконец, когда до родителей дошло, что их сын никак не желает реагировать на их старания и заботы о его благополучии, в комнате воцарилось неловкое молчание.
– Присядем на дорожку, – глубоко вздохнув, скорбно сказала мама после гнетущей паузы. – Пусть у тебя всё будет хорошо!
– Да, пусть всё будет хорошо, – согласился с ней муж.
Все сели и выпрямились. Молчание продолжало висеть в воздухе, но теперь оно приняло торжественный оттенок.
– Ну, вот и всё, – выдержав паузу, похоронным голосом произнёс папа. – Такси через пять минут будет внизу.
Для мамы это было сигналом к действию. Она театрально вскрикнула и бросилась еще не оправившемуся от дремоты сыну, все ещё сжимавшему чемодан в руке, на шею. Судорожно прижимая его к сердцу, она чувствовала, как облегчение тёплой волной заполняет её израненное материнское сердце. «Наконец-то у нас всё как у людей», – было написано на её гордом лице.
Как ни странно, муж был с ней абсолютно не согласен. Он критически осмотрел чемодан, потом своего сына, и сказал:
– Вижу, ты у нас теперь богатый? Не мог, что ли, с друзьями договориться? Поездка на такси, знаешь ли, нынче недёшево стоит!
– Да, – недовольно поддержала папу мама, прижимаясь к богатырской сыновней грудной клетке. – Почему Колю с Жанной не попросил?
Лампатата демонстративно отстранился от мамы и нахмурился. Он ничего не ответил родителям, но его сонливость как рукой сняло. Да, что правда, то правда, отношения между ним и его друзьями в последнее время стали странными и весьма натянутыми, но он не собирался посвящать в это собственных отца и мать. Даже если бы он излил родителям душу и выложил всё, что его тревожит, они бы всё равно ничего не поняли. «Хорошо, что я всё-таки уезжаю», – подумал он.
– Ты там смотри, не пропадай, – как будто прочитав мысли нашего героя, с упрёком сказал его отец. – А то некоторые как уедут, глядишь, через год и родных, и родину забыли!
– Что ты такое говоришь! – испуганно осадила его мама. – Можно подумать, ты не знаешь нашего сына! Про него такого никак нельзя сказать, он ведь у нас хороший мальчик.
– Знаю я таких, сначала хорошие, а потом родителям не звонят, не пишут, – сварливо стоял на своём папа.
– Ага, я, бедненький, уезжаю на десять лет в тундру, где даже телефона нет, не то, что интернета! – язвительно ответил родителям Лампатата.
Нашего героя раздражало эмоциональное состояние, в которое впали его отец и мать, к тому же его переполняло чувство справедливого негодования по поводу их странной реакции на его отъезд. «Не на десять же лет уезжаю», – мысленно распекал он людей, которые энное количество лет назад произвели его на свет. – «Даже не на год. Сказал же им, что через полгода планирую вернуться на каникулы».
– Торжественно клянусь звонить и напоминать о себе до тех пор, пока окончательно вам всем не надоем и вы не удалите моё имя даже из социальных сетей, – положа
правую руку на сердце, в очередной раз съязвил он, после чего по-армейски отдал честь.– Сынок, не забывай нас, звони, пиши чаще! – мама предпочла не услышать последней реплики сына и стойко гнула свою линию. Отец отошёл к окну проверить, не приехало ли такси, и картинно вздохнул – он не был любителем нашего героя в таком исполнении.
Если бы Лампатата вместо того, чтобы раздражаться, проанализировал поведение родителей, он нашёл бы его более чем странным. Они с родителями жили недалеко друг от друга в одном и том же городе, встречались примерно раз в неделю, и нельзя было сказать, чтобы все эти встречи были наполнены радостью от общения и интересом друг к другу. Однако сейчас, когда он собирался уехать в другую страну, где у него была возможность каждый день видеть лица родных и общаться с ними в интернете, они неожиданно сорвались с цепи.
– Мне кажется, такси уже у подъезда, – подвёл черту под церемонией прощания наш герой.
– Сынок, а шарф, шарф-то ты не взял! Говорят, там зимой холодно! – как по команде взвилась мама, и добавила более мягко, тихим, обволакивающим, похожим на пуховую перину голосом: – А вообще, оставайся с нами, зачем тебе эта заграница?
– Да отстань ты со своим шарфом, до зимы ещё вон сколько ждать! – отец грозно посмотрел на свою вторую половину.
– Люди, мне ехать пора, – слабо пискнул наш герой.
Кто-нибудь, помогите Лампатате! Мало того, что он едва держит раздражение в узде, его продолжают морально давить родственники. Впрочем, подождите, всё должно разрешиться само собой. В хороших произведениях главного героя обычно спасает совершенно второстепенный персонаж. Нетрудно догадаться, что в данном случае этим персонажем будет таксист.
– Куда едем?
Лампатата назвал место назначения и сосредоточенно нахмурил брови. Таксист внимательно посмотрел на него, как бы пробуя на зуб, и тронулся с места. Бросив беглый взгляд в зеркало заднего вида на родителей, которые в присутствии постороннего сидели тихо и смирно, он решил начать с них.
– Не переживайте вы так! Вернётся он, никуда не денется. – подбодрил водитель родителей, испытующе окинув взглядом Лампатату.
Ему никто не ответил. Семейство было до глубины души оскорблено таким бестактным и грубым замечанием, произнесённым в такой торжественный момент. Покружив над ними как самолёт, пробующий приземлиться в нелётную погоду, он пошёл на второй заход:
– Я тоже раньше на заработки ездил, лет пять туда-сюда мотался. Бывало, уезжаю – дома все плачут. Я говорю – что плачете, приеду через полгода! Приезжаю назад, и что вы думаете? Они мне говорят – зачем приехал, мог уже там посидеть, зря деньги тратил на билет. Ну, думаю, ладно, на самом деле мог сэкономить. Через неделю собираюсь обратно – опять плачут.
Папа не остался в долгу, поделившись с окружающими остротой – яркой, ироничной и до невозможности смешной (во всяком случае, так казалось ему самому), но, заметив, каким кислым стало выражение лица супруги, вовремя замолчал. Лампатата сосредоточенно хмурился, как будто его будущее напрямую зависело от формы его бровей, и, видимо, не понимал, о чём речь. Мама была с головой погружена в свои чувства. Единственной социальной активностью, на которую она была способна в данный момент, было автоматическое сканирование поведения мужа. Таксист, не знакомый с правилами поведения этого семейства, немного помолчал, ожидая продолжения остроумных шуток, однако продолжения не дождался и продолжил таким же бодрым голосом: