Лампатата'

Услышав такие речи, Лампатата застыл как громом поражённый, и это было лучшим ответом, который Алекс мог себе вообразить. Тем временем наш герой с тяжёлым грузом на душе размышлял о том, что бывшие соотечественники стали какими-то жестокими и бессердечными. На самом деле, его волнения были связаны с тем, что он не привык подходить к проблемам так просто и прямо, как сейчас требовала от него суровая жизнь. Лампатата никак не хотел отказываться от привычек, оставшихся с прошлой жизни: например, прежде чем начать что-то делать, нужно было соблюсти некий подготовительный ритуал, нарушение которого влекло за собой незамедлительную расплату в виде осмеяния и непринятия. В кругах, в которых вращался Лампатата, эта система была отшлифована десятилетиями и функционировала как хорошо отлаженный механизм. Психологи на этот счёт утверждают, что каждый живёт так, как может, и что в этом нет ничего плохого. Другими словами, если вы собираетесь поменять работу в течение полугода, пойти учиться в течение двух лет и жениться (выйти замуж) в течение трёх-четырёх лет, но при этом ваши друзья открыто посмеиваются над вами и намекают, что вы достигнете этого ближе к пенсионному возрасту, то вы совершенно нормальный человек. В любом случае, не слушайте их, а если что, в случае неудачи обвините психологов.

Наш герой попытался скрыть захлестнувшие его противоречивые чувства и, сам того не желая, принял позицию Алекса: из последних сил попытался сохранить беспечное выражение лица и скрыть свои мысли. Правда, чем больше он старался, тем больше у него это не получалось. От переживаний Лампатате захотелось плакать, глаза его затуманились, и он неловко расплескал пиво по столу.

– Возьми на кухне бумажное полотенце, – миролюбиво сгладил ситуацию Алекс.

Услышав эти слова, наш герой почувствовал себя ещё более беспомощным и одиноким. Воспользовавшись предлогом, он со вздохом облегчения отправился на кухню, где и смахнул со щеки скупую мужскую слезу.

Алекс был сама деликатность, однако его деликатность не подразумевала деликатность для нашего героя. Заметив странное выражение лица Лампататы, он ничего не сказал, однако принялся с любопытством смотреть на собеседника. Любопытство Алекса было особого рода – оно было свойственно только тем людям, которые когда-то прошли через тяжёлые испытания. После перенесённых трудностей такой человек с удовольствием устраивается в зоне комфорта и, с благожелательностью посматривая на карабкающегося вверх сотоварища, вместо того, чтобы протянуть ему руку помощи, подбадривает его советами, далеко не всегда полезными. Алекс сам прошёл когда-то через те муки, которые испытывал сейчас наш герой, и ему было интересно, как Лампатата разрешит эту каверзную ситуацию.

– Так вы пойдёте завтра в центр или нет? – поинтересовался он во второй раз.

Лампатата с облегчением вывалил на него целый ворох эмоций. Правда, он раза три перегнул палку и нелестно отозвался о Вадиме, но, тут же спохватившись, взял себя в руки. Вадим на самом деле задирал нос, не вводил нашего героя в курс дела и вообще слабо на него реагировал, в общем, вёл себя в такой ситуации как обычный человек, который не имеет проблем и не желает решать чужие.

Алекс невозмутимо выслушал десятиминутную речь Лампататы и, как будто не услышав ничего для себя важного, повторил:

– Хорошо, но вы ведь договаривались насчёт завтра?

Наш герой завис, словно перегруженный компьютер с допотопной операционной системой. «Да при чём тут это!» – чуть не вырвалось у него, но он сдержал себя усилием воли. Он заморгал и с отчаянием воззрился на Алекса. «Почему в этой стране все такие злые и бессердечные? Так ведь просто невозможно жить! Что же мне теперь делать?» – жужжал у него в голове рой панических мыслей. Ещё раз с усилием взяв себя в руки, он произнёс с обидой в голосе:

– Вадим говорил мне, что скоро пойдём, но не сказал, когда. Если нужно завтра – я не против, пойду завтра.

Не желая окончательно сдавать позиции, Лампатата укоризненно добавил, что абсолютно ничего не понимает в сложившейся ситуации. Что он ни о ком не хочет говорить плохо, но начинает терять надежду и уверенность. Нет-нет, наш герой не сомневается, что ему помогут (эти слова он произнёс чуть не плача), но он ровным счетом ничего не понимает в сложившейся ситуации.

Алекс молчал, стенания Лампататы его как будто не трогали. Нашему несчастному герою ничего не оставалось, как пустить в ход последний козырь:

– Когда я приехал, Вадим сказал, что работа начнётся через две недели, так? (Алекс кивнул) Но после этого он добавил, что всё-таки будет лучше, если я поищу другую работу. Как всё это понимать?

– Всё правильно, по-другому здесь не получится, – с улыбкой сказал Алекс и, насладившись зрелищем растерянного Лампататы, добавил: – Ничего, скоро привыкнешь.

Оставив нашего героя один на один с банкой пива, Алекс удобно устроился на диване и с интересом уткнулся в свой мобильный телефон. В силу характера он не умел долго наслаждаться своим превосходством над кем бы то ни было, и совершенно не представлял себе, как продолжить разговор с Лампататой. Из-за отсутствия (как казалось Алексу) интереса к собеседнику он быстро заскучал, поэтому углубился в оживлённую переписку со своим знакомым Сашей, у которого, по мнению Алекса, жизнь была наполнена гораздо более интересными, чем у него самого, событиями.

Следует отметить, что за время пребывания Алекса за границей его глаза и уши успели пресытиться множеством странных и даже вычурных историй. Происходили эти истории, как правило, с недавно приехавшими, ещё не окрепшими от перемены социума и климата эмигрантами, другими словами, охотниками за лёгкими деньгами и благополучной жизнью. Обычно они были наполнены переживаниями, неудачами, несчастьями, но Алекс видел в них только забавную сторону. В истории, приключившейся с нашим героем, не было ничего забавного, однако Алекс продолжал смотреть в мобильный и как будто даже чего-то ждал от Лампататы. Мысли его при этом не касались нашего героя.

– И всё же, что мне сейчас делать? – не выдержал полнейшей безучастности к своей судьбе Лампатата.

– Что? – машинально ответил Алекс и, подняв глаза, встретился с настойчивым взглядом нашего героя.

Если вы думаете, что требовательный взгляд Лампататы, безотказно действовавший на собеседников на родине, произвел на Алекса какое-либо впечатление, то вы глубоко заблуждаетесь. В ответ Алекс похрустел чипсами, запил их пивом и вновь углубился в переписку. Однако поток его мыслей слегка изменил направление и переключился на нашего героя. Алекс думал о том, что ситуация, в которую попал наш герой, была похожа на многие другие, которые могли произойти с ним и на родине. Алекс недоумевал, почему Лампатата упорно не хочет видеть этого сходства. Здесь, на чужбине, жили такие же, как и там, люди, дышали тем же воздухом, точно так же вставали по утрам и обладали тем же набором качеств, что и его соотечественники. Отличались эти люди только привычками, однако это не значило, что их можно было воспринимать как инопланетян.

– А всё-таки, как тебе здесь? – лениво спросил Алекс, вставая с дивана.

Лампатата заморгал и огромным усилием воли взял себя в руки, после чего вопросительно посмотрел на Алекса.

– Я имею в виду, как тебе…? – он произнес жаргонное словечко, обозначающее коренных жителей страны, в которой сейчас происходит действие. На всякий случай мы категорически отказываемся приводить его на страницах нашей книги во избежание международного скандала. Хотим добавить, что мы, как авторы, не несём никакой ответственности за высказывание данного второстепенного персонажа.

Лампатата понял его с полуслова, что, впрочем, не даёт вам, уважаемые читатели, права делать поспешные выводы.

– Люди как люди, – покривил он душой. Сейчас он больше всего на свете хотел, чтобы его оставили в покое.

Алекс был неплохим человеком и поэтому оставил Лампатату в покое. Что ж, и мы, в свою очередь, оставим Алекса в покое, позволим ему уйти в свою комнату и продолжим свои бесконечные наблюдения за нашим героем. Бедный, бедный Лампатата! Даже в такую тягостную для него минуту мы не сводим с него внимательных глаз и вторгаемся в его личное пространство.