Лава

– Ну, чего уж теперь-то глазеть? Его это... не вернешь тепереча, Зыка-то! Нечего глазеть зазря!
– и не дожидаясь реакции собравшихся на свои слова, он торопливо заковылял к своей конторе.

Люди потолкались еще несколько минут, и нехотя стали расходиться по своим домам. Сердобольный Хрящ достал из штанов какую-то тряпку и, завернув в нее голову Зыка, унес с собой.

Кулак сидел за дощатым столом, и хлебал бродило из глиняной кружки. Когда я вошел, он посмотрел на меня мутными глазами.

– Тебе чего?

– Я знаю, где тело Зыка.

Кулак ничего не ответил, только безразлично пожал плечами.

– Тебе это не интересно?

– удивился я.

– Чего теперь-то об этом?
– Он снова пожал плечами.

Я уселся на деревянную лавку напротив него.

– Кто это сделал?

Он безразлично посмотрел на меня.

– Ты меня об этом спрашиваешь?.. Откуда мне знать-то!

– И, тем не менее, ты знаешь!

– Да?
– Кулак удивленно уставился на меня.
– С чего ты взял?

– Там, у сточной канавы, мне показалось, что ты знаешь. Может, я ошибаюсь?

Я пристально посмотрел в его хмельные глаза. Его уже порядком развезло (это и не удивительно по такой-то жаре!). Он отвел в сторону взгляд, снова отхлебнул из своей кружки.

– А если и знаю, тебе-то, что за дело до этого?

– Что за дело?!
– его вопрос разозлил меня.
– Я здесь у вас живу уже почти две недели, и понятия не имею о том, что творится в этом вашем поселке! А между тем, моя жизнь и жизнь моей жены, как, оказывается, подвергается смертельной опасности! Согласись, получается несправедливо: ты знаешь, что тебе грозит, а я нет?

Некоторое время Кулак молчал, видимо, обдумывая сказанное мною. Затем на его губах появилась пьяная усмешка.

– Не бойся! Не тебя он, стало быть, ищет!

– "Он"?
– насторожился я.
– И кто же этот "он"? Можно мне узнать?

Кулак поморщился. Глухо пробормотал, опустив глаза:

– Ревун это! Он это сделал, значит.

– "Ревун"?
– удивился я еще больше.
– Что-то я о таком раньше не слышал!

Кулак усмехнулся.

– Не знаю.

– Кто он? Зверь?

– Нет.

– Тогда человек?

– Не совсем...
– Кулак замялся.

Я подался к нему, опершись кулаками о стол.

– Послушай! Хватит валять дурака!

Он потянулся к кружке, но я остановил его руку.

– И перестань пить! С тебя уже хватит. Мы не закончили наш разговор.

– Разговор?
– Кулак удивленно воззрился на меня.

– Да, разговор о смерти Зыка и об этом твоем "ревуне"! Ты не сказал мне кто он такой.

– А тебе-то очень хочется знать?
– В его голосе прозвучала язвительная издевка, но я смолчал. Вдруг он как-то странно помрачнел. Сказал: - Он дьявол!

Я недоверчиво посмотрел на него: что за пьяный бред?

– Дьявол?

– Да! Ревун, это оборотень, нелюдь в человеческом обличье!
– процедил Кулак сквозь зубы, как мне показалось, с презрением и страхом.

– Оборотень? И ты думаешь, что я поверю во всю эту языческую чушь, в эти сказки, про вурдалаков и чудовищ?
– не выдержал я, и внимательно посмотрел на него: уж не свихнулся ли он?

– Дело твое, - равнодушно пожал плечами Кулак.
– Верь или не верь, как знаешь, но ревун, он есть!

– Ну, хорошо. А как он выглядит? Ты его видел?

– Не-а!
– замотал головой Кулак.
– Его никто не видел. А те, кому довелось с ним повстречаться, те уже давно гниют в болоте... Но я знаю, что он ужасен! Это самое мерзкое и отвратительное существо, которое видели люди. Все ночные кошмары - ничто в сравнении с ним!..

Он замолчал. Нервно отхлебнул из кружки, уставив невидящий взор куда-то перед собой. Признаться, я не ожидал от него такой изысканности в выражениях. Может быть, это алкоголь так действует на него? Спросил:

– А откуда он взялся здесь?

– Что?
– Кулак, словно, очнулся ото сна.

– Как появился здесь этот ревун? Ты знаешь?

– А-а... Это давняя история... Долго рассказывать.

– А нам все равно спешить некуда. До ночи еще далеко.
– Я в упор посмотрел на него.

– Ну, хорошо, - неохотно согласился он.
– Если тебе так не терпится?
– Кулак покосился на свою кружку, но на этот раз пить не стал.

– Там, - он указал куда-то в сторону леса, - за болотом, есть городишко, Аполлион прозывается... Да ты там был, кажется?
– вспомнил он.

Я согласно кивнул.

– Ну, и как? Никого там не встретил?
– Кулак, прищурившись, посмотрел на меня.

– А кого я там должен был встретить?
– Я постарался проникнуть в самую глубь его пьяных глаз.

– Значит никого, - кивнул Кулак.
– Тогда, значит, и не за чем говорить об этом!
– Он замолчал, бессмысленно уставившись поверх кружки.

– От чего же? По-моему, как раз стоит поговорить об этом, тем более что в Аполлионе многое показалось мне странным!
– Я внимательно наблюдал за ним.

– Ага!
– встрепенулся он.
– Значится, все ж таки, видел их?

– Видел, - кивнул я.
– Это и есть твои "ревуны"?

– Нет... нет, что ты!
– Кулак затряс головой.
– Эти-то были людьми. Просто они не ушли вместе со всеми, когда, значит, время подошло...

– А что случилось? Откуда там такое мощное излучение?

– В этом-то все и дело!
– Кулак лег грудью на стол, глядя на меня снизу вверх.
– Когда-то, значит, был там заводишко один... стало быть, компания Наоки держала его там...

– Постой-ка! Наоки, говоришь?
– удивился я.
– А ты, что же, и Наоку знаешь?

Кулак самодовольно усмехнулся:

– А то! От чего же не знать? Наока человек известный в наших краях. И прииск этот тоже его когда-то был. Только тогда заправлял всем еще его дед, тоже знатный мужчина. Чем уж они занимались на том самом заводе, я не знаю, да и никто не знает, только случился однажды там страшной силы взрыв...

– А что произошло?

– Кто ж его знает! Авария какая-то, наверное. Только началось тут такое! В окрестных лесах зверь пропадать стал, деревья на корню сохнуть стали, трава желтеть. Люди, и те сохнуть, как деревья, стали. Те, стало быть, что при аварии этой на заводе были, и уйти не успели. Начались тут беспорядки... Тогда-то компания и прислала комиссию, экспертов всяких, чтобы проверить, значит, действительно ли заражение произошло. Ну, походили они, походили с приборами всякими около завода этого, в земле поковырялись, воду из ручья попробовали, а после сообщили всем, что никакого заражения нету, что, значит, шум весь зря подняли, сплетни это одни. Надо успокоиться и работать, как раньше работали. Но не тут-то было! Ребята в рабочем комитете оказались смышлеными, и запросили новую комиссию, из самого, стало быть, правительства! Наока-дед спорить с ними не стал. Только ночью, через пару дней, понаехали в город его молодчики, собрали всех недовольных, и увезли их в неизвестном направлении. Так что, больше их никто никогда и не видел...