Лава

– А ревун? Я убил его?

– Не знаю. Кулак сказал, что никакого ревуна больше нет... Ты знаешь, - оживилась она, - он оказался очень милым человеком. Все время заботился о нас, пока ты был без памяти.

В дверь несмело постучали. Юли замолчала, обернулась на этот стук, и лицо ее озарила радостная улыбка.

– А вот и он сам!

На пороге неуверенно мялся Кулак, тревожно поглядывая на меня из-за ее плеча. В распахнутую дверь была видна залитая солнцем поляна, какие-то люди суетились у конторы, бегали, перетаскивая тяжелые коробки и мешки. Я удивленно посмотрел на Кулака. Поняв мой немой вопрос, он пожал плечами, словно, извиняясь.

– Поезд пришел... Ребята сгружают харчи. Теперь заживем!

– Он был явно рад происходящему, но не хотел показывать своего настроения в присутствии больного.

– Ну, как ты?
– спросил участливо, подходя к столу и выкладывая какой-то сверток.
– Я тут еще травки принес и харчишек кое - каких, - обратился он к Юли.
– Ему теперь надо. Пускай поправляется!

Юли одарила его лучистой улыбкой.

– Спасибо, Эд! Вы так много сделали для нас! Я даже не знаю, чем отблагодарить вас за спасение мужа...

– Чего там!
– пробурчал он, явно польщенный ее словами.

Я с удивлением отметил, что моей жене каким-то образом удалось выудить из него его настоящее имя. Кулак пошарил рукой в обширном кармане своих штанов и вынул оттуда мой пистолет, бережно обтерев его рукавом рубахи, протянул мне.

– На вот! Кажись, твой? Я это, в лесу его нашел, у ручья... Сгодится еще, небось?

– Спасибо. Только патронов у меня к нему больше нет. Так что, он мне теперь, вроде как, и ни к чему.

– Патронов я тебе раздобыл. Здесь вот они, - он кивнул на сверток.

– А ревун?
– Я тревожно посмотрел на него.

– Убил ты его! Наповал! Всю башку ему разнес!
– Кулак отер рукавом вспотевший лоб.
– Нету больше ревуна!.. И как только жив-то сам остался, ума не приложу?! Ведь это ж надо такое!..
– Он сделал руками какой-то неопределенный жест: не то удивления, не то восхищения. Потом спохватился: - Ну, ладно, заболтался я с вами! Побегу... За разгрузкой присмотреть надо... Ты поправляйся. Зайду еще!
– и он торопливо вышел, плотно затворив за собой дверь.

Я взглянул на Юли. Казалось, она была счастлива больше всех, и вся светилась от счастья.

Прошла еще неделя. Мало-помалу я обретал прежние силы, во многом благодаря целебным травам, которые собирал для меня Кулак. То, что долгожданный поезд ушел в столицу без нас, теперь мало волновало меня. Каким-то чутьем я догадывался о бессмысленности поездки в Линь-Шуй. Человек по имени Хо был где-то рядом. Теперь, после разговора с Кулаком, я не сомневался в этом. Не лез у меня из головы и таинственный старик, повстречавшийся нам с Юли в лесу, особенно его ужасный шрам на лице. Ведь, по словам Кулака, Хо тоже был когда-то ранен в голову. Нет, Кулак знает, где прячется Хо, и я обязательно выведаю у него это! Так думал я, но к моему удивлению и радости, ничего выведывать не пришлось. Кулак сам пришел ко мне. Он долго сидел молча, не решаясь заговорить первым. Я не торопил его, терпеливо ждал.

– Вот что, - наконец начал он.
– Ты это... кажись, с Хо хотел встретиться?

– Разве?
– Я прищурился, посмотрел на него. Он не понял моей иронии, удивленно уставился на меня. И, чтобы не спугнуть его откровения, я поспешил добавить: - Хотел. Я и в Линь-Шуй для этого ехал... Ты ведь знаешь, где он? Так?

– Угу! Знаю, - Кулак кивнул.
– Только в столицу-то тебе незачем ехать... Здесь он, в лесах прячется. Раньше-то не доверял я тебе, боялся сказать об этом. И потом, Хо мне строго-настрого приказал никому не болтать... Но теперь можно, теперь видать, что ты свой парень!
– Он немного помолчал.
– Раз уж тебе так нужно повидаться с ним, покажу я потайную тропу. Стало быть, ничего не поделаешь... Ты пока отдохни, собери вещички, какие, а завтра, как рассветет, и пойдем.

– Зачем же до завтра откладывать? Собирать нам нечего. Да и засиделись мы здесь, у вас, пора и честь знать! Правда?
– Я обнял за плечи Юли. Она рассеянно улыбнулась.

– Ну, раз так...
– Кулак пожал плечами.
– Мне чего? Я могу и сейчас!

– Тогда пошли?

– Вот здесь, стало быть, и пойдете, - Кулак раздвинул кусты, показывая нам узкую каменистую тропу.
– Прямо в горы! Идти дня два, не более. Тут я вам харчишек на дорогу собрал кое-каких, значит...
– Он протянул мне объемистый вещевой мешок.
– Только ты это, не говори ему, ну, что это я тебе тропу-то указал...
– Кулак замялся.
– Обещал ведь я ему!

– Хорошо, не скажу.
– Я пожал его бугристую твердую руку. Посмотрел на Юли: - Пошли?

Она подошла к Кулаку, поцеловала его в колючую щеку.

– Спасибо вам за все, Эд!

– Ну, уж так и спасибо!
– стушевался он, обливаясь потом.
– Чего спасибо-то? Ничего и не сделал я для вас... Это вам спасибо! От страха нас избавили. Вот это спасибо, так спасибо! А я чего? Будите когда еще в наших местах, заглядывайте. Мы вам за всегда рады... Ну, бывайте, что ли?
– Он нерешительно помялся на месте, развернулся и торопливо заковылял к поселку.

– Какой хороший человек!
– сказала Юли, провожая его взглядом.

глава шестая

Л А В А

– Максим!
– Юли потянула меня за рукав.

Я удивленно посмотрел на нее.

– Смотри!
– Она указала куда-то влево, поверх переплетенных, кривых ветвей кустарника, густо росшего на каменистых склонах холма, по которому мы взбирались.

Вначале я ничего не увидел. Желтые пятна сухой растительности почти сливались с громадными плоскими валунами, россыпью, подобно каменной реке, спускавшимися с вершины холма. Кое-где их разрезали черные полосы, словно трещины или провалы в горной породе, отмеченные глубокой ночной тенью. Нагретые на солнце камни испускали сухой жар, поднимавшийся в небо зыбким маревом. Тропа впереди становилась совсем узкой, и вскоре вовсе исчезала среди камней.

Рукавом я отер с лица пот, заливавший глаза и мешавший смотреть, и тут заметил метрах в ста от тропы, укрывшийся под выступом скалы, небольшой храм. Был виден только фронтон здания - плоский купол, высеченный из желтого камня и опиравшийся на два ряда квадратных в сечении колон. За колонами, судя по всему, находился вход в главное помещение храма, вырубленное прямо в скале и таинственно черневшее неведомой глубиной. Ошеломленный увиденным, я замер на плоском камне, пытаясь как следует рассмотреть таинственное сооружение. Звенящая тишина нарушалась лишь сухим потрескиванием лопавшихся на жаре коробочек семян, обильно покрывавших ветви кустарника.

В следующее мгновение у себя за спиной я услышал странный шорох, но прежде, чем я успел обернуться на звук, что-то твердое уперлось мне в спину между лопатками, и глухой, словно из подземелья, голос приказал: "Не шевелись!" Инстинктивно выпрямившись, я застыл на месте. В этот момент Юли, заметив мое напряжение, удивленно воззрилась на меня. А твердый предмет (вероятнее всего ствол оружия) скользнул вниз по моей спине, к пояснице, и легкий толчок едва не вывел меня из равновесия, заставив проделать сложный акробатический маневр, чтобы удержаться на ногах. На этот раз мне удалось обернуться и рассмотреть говорившего.