Легендо

Впервые в жизни Телле хотелось большего. «Вот бы ночь длилась вечно, – вздыхала она, – и Данте продолжал рассказывать мне новые истории о Мойрах, о своем прошлом и обо всем остальном, что собирался сказать». В тот момент, наслаждаясь поцелуем, она стремилась узнать о Данте все. Она хотела его самого, и это желание ее больше не пугало.

Он был прав. Телла пыталась обвинить в своих несчастьях богов и богинь Судьбы, но ведь именно сама всегда бежала от любви, понимая в глубине души, что на самом деле дело не в Мойрах, а в ее собственной матери, которая ушла, даже не оглянувшись.

Телла утверждала, что не хочет любви – ей нравилось считать, что это чувство расставляет ловушки человеческим сердцам, управляет ими, разрывает на части. Но правда заключалась в том – и она это знала, – что любовь исцеляет и объединяет людей, и именно любви она жаждала больше всего на свете. Она наслаждалась поцелуями, но в глубине души всегда желала, чтобы всякий раз, когда она уходила от юноши, он бежал бы за ней, умолял остаться, а затем обещал никогда не покидать.

Она приняла как данность выпавшие ей карты и превратила их в свою судьбу, потому что это казалось единственным способом защитить себя после ухода матери. Но, быть может, предпочти Телла отвергнуть то, что предсказали карты, судьба ее сложилась бы по-другому. И ей не пришлось бы бояться любви.

Когда поцелуй закончился, оказалось, что их плащи валяются на земле, объятия крепки, как никогда, а небосвод находится именно там, где ему и полагается быть в самый темный час перед восходом солнца. Припозднившаяся луна, ставшая свидетельницей страстных ласк Теллы и Данте, несомненно, сожалела теперь, что у нее самой нет рта.

На сей раз Данте заговорил достаточно громко, чтобы Телла услышала его слова:

– Думаю, ты понравилась бы мне, даже если бы была злодейкой.

Она улыбнулась ему в губы.

– А ты, быть может, понравился бы мне, даже если бы был героем.

– Но я не герой, – напомнил он ей.

– Тогда, возможно, я здесь, чтобы спасти тебя.

На этот раз она поцеловала его первой, но поцелуй оказался не сладким, как прежде, а едким, с неправильным металлическим привкусом.

Телла отстранилась. Она готова была поклясться, что на небосклоне слова засияли звезды, ярче обычного, чтобы явить свою жестокость. Посмотрев на освещенного светом Данте, она увидела кровь, медленно капающую из уголка его рта. Красную и проклятую.

Глава 34

Телла оттолкнулась от фонтана и, отвернувшись, побрела прочь, не разбирая дороги и вытирая губы руками. Кровь продолжала течь из уголков ее рта, безжалостно возвращая к реальности ситуации и к игре, в которой они с Данте находятся по разные стороны. Возможно, ее мать и не заслуживает быть спасенной, но это необходимо самой Телле.

Тук…

Пауза.

Тук…

Пауза.

Тук…

Пауза.

Джекс как будто незримо наблюдал за ней, выжидая, чтобы похитить единственное выпавшее на ее долю мгновение счастья.

В промежутках между затихающими ударами своего умирающего сердца она услышала тяжелые шаги Данте, который тоже поднялся с парапета фонтана, последовал за ней и наконец, оказался прямо за ее спиной.

– Телла, пожалуйста, не убегай. – Его голос был таким же нежным, как и прикосновение руки к обнаженной спине. Все ее тело внезапно похолодело, за исключением того места, где лежала его ладонь. Какой разительный контраст с вечно холодной кожей Джекса и его небьющимся сердцем! Однако, в конце концов, именно Джекс одержит победу.

Хоть Телла, возможно, и была единственным человеком, способным извлечь Колоду Судьбы своей матери из подземного хранилища звезд и одержать победу в Каравале, в выигрыше от этого окажется не она, но Джекс и Мойры, которых он планировал освободить. Препоручив Легендо Джексу, Телла избавится от проклятия последнего, зато угодит в рабство к звездам за то, что воспользовалась перстнем своей матери. И свобода, за которую она так упорно боролась, снова от нее ускользнет. Есть большая вероятность того, что и Караваль, и его магистр тоже исчезнут.

Похоже, Телле и правда отводится роль злодейки!

Если бы она до сих пор верила, что мать стоит спасать, то считала бы передачу Легендо Джексу правильным поступком. Но в настоящий момент идея держать Палому в ловушке карты казалась куда более привлекательной.

– Телла, пожалуйста, поговори со мной, – взмолился Данте.

– Я не собираюсь убегать. Но мне нужно немного времени.

Не позволяя Данте увидеть свое лицо, она вернулась к фонтану и, набрав в пригоршню вино из чаши, смыла кровь со рта, стараясь при этом не проглотить ни капли. Закончив, она сплюнула в кусты и, подняв с земли свой плащ, вытерла им губы и снова накинула его себе на плечи. Телла пыталась тянуть время. Данте ведь видел, как она плакала, видел, как она истекала кровью, видел ее на грани смерти.

Едва ли его могла отпугнуть выступившая у нее на губах кровь.

– Ты все еще не доверяешь мне, не так ли? – спросил он.

Наконец она обернулась.

Ночь стала еще темнее, но Телла видела, что Данте наморщил лоб и сжал в кулаки вытянутые по бокам руки, как будто едва сдерживался, чтобы не прикоснуться к ней.

– Я не доверяю самой себе, – призналась она.

Данте медленно подошел ближе.

– Потому что теперь считаешь Караваль реальным?

– Разве мой ответ – каким бы он ни был – имеет значение? Ты бы открыл мне правду, спроси я, игра ли это или уже нет?

– Если тебе нужно спрашивать, значит, полагаю, ты мне не веришь.

– Ты скажи, а я послушаю, – с вызовом произнесла Телла.

– Хорошо. – Данте еще на шаг приблизился к ней. – Все настоящее.

– Даже наши отношения?

Он слегка наклонил голову.

– После того, что только что между нами было, я бы счел это очевидным.

– И все же я хочу это услышать.

Что еще важнее, ей были просто необходимы его заверения. Телла считала игру реальной и хотела верить, что происходящее между ней и Данте тоже реально. Но она понимала: хоть сама она, наконец, и призналась себе в желании быть с ним и получить больше, это вовсе не означает, что и он чувствует то же самое. Караваль может быть сколь угодно подлинным, но едва ли это справедливо и для их отношений.

– Данте, пожалуйста, мне нужно знать, ты здесь только из-за Легендо или у нас все по-настоящему?

– Телла, как можно определить, настоящее что-то или нет? – Данте зацепил пальцем кожаный поясок у нее на талии. – Если, например, мы что-то видим, значит, оно реально? – Он притянул ее к себе так близко, что теперь она видела только его лицо и больше ничего. – Или слышим? – добавил он чуть более грубо. – Или чувствуем? Достаточно ли этого, чтобы считать что-то реальным? – Его рука скользнула к ней под плащ и, чуть поднявшись, легла поверх сердца. Если бы сердце Теллы билось нормально, оно бы выпрыгнуло прямо ему в ладонь, зачарованное настойчивостью его грубого голоса и темных, бездонных глаз, смотрящих на нее в упор.