Легион
Шрифт:
Они шли как тени среди теней, и это было похоже на цепь, но багровое уже выдавалось наверх, собралось над головой в тяжелую тучу, и в этой туче шли перевернутые фигурки солдат, дробились, корчились, меняли очертанья, и фигуры, которые двигались мимо них, тоже меняли свои очертания; тонкие фигуры людей превращались в кусты разрывов, огненные столбы вырывали конечности из земли и, раскинув щупальца, бежали вперед; откуда-то появился танк, он мчался прямо на них, но это был уже не танк, а боевая машина с побережья; башенка излучателя вылезла из-под брони, черное жерло уставилось прямо на них, Алек прыгнул вперед, заслонил Инту,
3. ГОРОД
– Прорвались?
– с сомнением спросил Альд, и Инта глянула на него. На него. На Алека. Опять на него. И принялась хохотать.
Они хохотали как дураки - до слез, до икоты, до боли в боку. Потому что они прошли. Потому, что серебряная чешуя Легиона растаяла без следа, и каждый из них был такой, каким он покинул свой мир.
Алек - весь пыльный и небритый, в форме, выгоревшей добела.
Инта - статуя из черного камня, затянутая в блестящий мундир.
Но Альд... вот кто красавчик и франт! В обрывках голубенького комбинезона, с цветастым платком на курчавой гриве, с ножнами на поясе, с пустой кобурой на бедре...
– Нич-чего себе!
– сказал Алек.
– Хорош!
– Полгода в горах, - ответил Альд и невесело усмехнулся.
– Ладно, не нравлюсь, так на Инту гляди.
Алек поглядел. И покачал головой. И показал на три золотых шеврона.
– А это что?
– Коммодор.
– Флот?
– Космический, - очень сухо сказала она.
Алек насупился, но зато усмехнулся Альд. Стоял и глядел, качаясь с носка на пятку, и к его усмешке очень бы пошел лучемет.
– Ну?
– ответила Инта его враждебному взгляду.
– Как там зовут твою планетку?
– Латорн.
– Первый раз слышу. Успокойся, с вами мы не воюем.
– В твое время, - спокойно отозвался он.
– Боюсь, что нам не до захватов. Тут бы самим отбиться!
– Ты зря волнуешься, Инта. Я понимаю: тебе никто не приказывал нападать на Латорн.
– Мне никто не приказывал и защищать Ордален, - сказала она надменно.
– И никто не приказывал встречать с тремя крейсерами эскадру. Я погибла у Ордалена в 204-м году, и откуда мне знать, что было потом!
Повернулась и куда-то пошла, и они привычно затопали вслед.
Они шли по как будто живой, неспокойной траве, и с белесого неба как как будто бы чуть пригревало. Было очень приятно идти: не в строю, не в цепи, не в бой, не в Казарму - куда-нибудь.
Они шли и молчали, и молчанье нарушил Альд, потому что тут нечего и не с кем делить:
– Чего-то слишком легко мы прорвались.
– Мы не прорвались, - сказала Инта.
– Это просто другая игра.
И они увидели Город. Они подходили к Городу, а он приближался к ним. Сначала плотная кучка башен. Потом башни раздвинулись, расползлись, выпустили поросль домов. Потом раздвинулись и дома, открывая прорехи улиц.
Мы шли по истоптанной мостовой, по стертым усталым камням, и к нам подползали дома...
– Это ловушка, - сказал Альд.
– Просто
Город, - сказала Инта, - только тут никто не живет.Алек не сказал ничего. Просто город или просто ловушка, но я тут уже бывал. Взаправду или во сне, но мы сейчас повернем, а там будет дом-утюг и полосатый навес...
И они повернули; там был дом-утюг и полосатый навес, и у входа кто-то стоял.
Сейчас он окликнет меня...
– Алек!
– крикнул тот, у дверей.
– Ночь творения! Алек!
Почти человек, в Легионе сошел бы за земляка...
– Ты что, не узнаешь?
– Нет!
– Только выскочил?
Алек опять промолчал. Глядел на него сверху вниз и поигрывал желваками. Хряснуть, что ли, его по башке, чтобы не веселился? Если ты ушел, так чего ты здесь? Или это и вся свобода?
– А вы что, вместе? Так и рванули?
– Ага, - ответил Алек.
– Так и рванули.
Знать бы, откуда я это помню, когда я ходил по этим улицам и заходил в этот дом...
– Что?
– спросил незнакомый, - не понимаешь? Пошли к нашим, поймешь.
И они спустились в подвал.
Там были простые столы и простые скамейки, и горел настоящий огонь. Там были люди - так много людей, что разбегались глаза, одни только люди без щупалец и чешуи, и взгляд терялся в однообразии лиц, хоть лица эти были не на один лад, и люди эти наверняка были с разных планет, но после Простора...
Они вошли, и шум голосов притих, и лица поднялись к ним.
– Ребята, - сказал провожатый, - наших прибыло! Этот из моей шестерки. Алек...
– Инта, - сказала она.
– Альд, - представился Альд.
Лица качнулись, что-то бодрое рявкнули глотки, мы спустились еще на ступеньку, поближе к огню, нам улыбались, к нам тянулись руки, и когда мы уселись на могучей скамье, перед нами уже стояли плошки с едою, и пузатый кувшин разливал по стаканам густую струю.
Вот оно что, подумал Алек. Теперь я помню, когда это было, и помню, что было потом. Инта...
Он поглядел на нее и отвел глаза. Тихая женщина со спокойным лицом, а в глазах - только отблеск огня.
А Альду уже хорошо. Рот до ушей, стакан в кулаке, и его уже хлопают по плечу, и он подмигивает в ответ.
– Ты что, совсем меня не помнишь?
– спросил поводырь.
– Меня зовут Алдар. Двенадцать боев...
– Приятель!
– угрюмо ответил он.
– Я, может, двести кругов по двадцать боев... а ты двенадцать!
– Ты зря не веришь, - сказал Алдар, - тут все свои.
На свету у него были голубые глаза, а тут стали черные с кошачьим зрачком, и видно было, что он - нормальный мужик, и, наверное, нам хорошо сиделось в Просторе. Не до тебя, подумал Алек, если это будет сейчас... Я только пригубил стакан, подумал он. Совсем дрянное винцо, но как я о нем вспоминал...
– А из третьего сектора тут есть?
– спросила Инта, и кто-то заржал.
– Не понимаю, - холодновато сказала она, тоненький холодок, как льдинка за пазуху, и он остудил смех.
– Я была в третьем секторе, сказала она, - и мои были все без имен.
Вот тут они отвели глаза. Вот тут они нас зауважали, потому что ни в жизни, ни в бою нет страшнее тех, что без имен.
– А вы что, тут живете?
– спросил Альд. Сам твердил про ловушку, а тут размяк, даже сдернул свой дурацкий платок и тихонько пихнул в карман, только концы наружу.