Лена

Любила ли она его? Тогда еще да. С пониманием приняла запрет танцевать, дабы «не крутить задницей перед чужими мужиками», поэтому ни дня до обретения «Виталины» официально не работала. Долго не могла родить, а Боря плешь проедал «наследником». Честно не изменяла до родов. А потом… потом другое дело. Опостылел он ей — физически не могла ноги раздвинуть. И пошло — поехало. Пару лет назад оседлала его молодая — дерзкая; первого в городе застройщика, владельца массы недвижимости от которой доход получал — Рокфеллером не снился. Наметился развод. Так получилось, что во время семейной встречи с его «друзьями», с авторитетным бомондом, зашла речь и о них.

Виталина тогда напилась и вспылила. «Ничего мне от тебя не нужно, козел драный», — орала при всех, — «оставайся со своей пираньей, посмотрю, как она тебя до косточек обглодает». Он тогда при всех обещал, зуб дал, что самую ценную недвижимость в центре города ей отдаст, так сказать «на кормление», и даже салон красоты там организует. «Ты Побожился?», — переспросил его невзрачный мужичок без второй половины, которого все уважительно называли просто Фома. «Я от своих слов никогда не отказывался!», — гордо ответил пьяный Борис. «Тебя за язык никто не тянул», — видимо безразлично пожал плечами тот самый Фома и где-то в толпе растворился. Потом действительно закрутилось. Организовался Спа-салон «Виталина» со всем фаршем, она была назначена директором и все бы хорошо, если бы у нотариуса они в очередной раз не разорались, как дети малые. Договор заключили такой, какой есть сейчас, при этом она, со психа, от остальных претензий на половину имущества официально отказалась.

Вот и зашла коса на камень. Виталина аренду из глубоких философских суждений платить не желает, тем более там копейки — сам может рассчитаться. А тот тоже хорош — целый год внимания не обращал и вдруг вспомнил. Наверняка новая жена, наслушавшись бабских слухов, которые успех «Виталины» до луны раздули, — еще до прихода Лены, кстати, — стала на мозги Бореньке капать. Так принцип зашел на принцип.

Лена, закрыв глаза, совмещала обе версии. Щелкнула пальцами и Виталина догадалась подать ей вина в бокале. Отпила. Мысли все равно путались. Фингал болел.

— А знаешь, Виталиночка, что мне твой бывший благоверный предложил? — проговорила, не размыкая глаз.

— Что?! — директриса не смогла скрыть волнения.

— Тебя заменить. Со справедливой, как он выразился, арендой.

— Да ты в бухгалтерию загляни! — не на шутку разволновалась Виталина. — Там и сейчас выхлоп — ноль, а если арендовать станешь, то в минус уйдешь! Половину клиентов потеряешь! Твои массажи — копейки, по сравнению со всем объемом. Фитнес, сауны, парик…

— Заткнись, — тихо попросила Лена и Виталина замолчала. — Я думаю… — а фингал болел, сука.

— Тебе повезло, Виталиночка, — наконец, медленно заговорила Лена, глаз по-прежнему не открывая. — Что он меня ударил. Простись не могу. Мужу, представь, сколько раз прощала, потому что за дело, пусть он даже не ведал за что именно, а то убил бы, а твоего стараюсь понять, но не получается. Козел он у тебя — баб связанных бить последнее дело. Боится он меня. Понять не могу, что ему про меня натрещали, но держал в наручниках и перчатках. Не дурак.

— Да, — облегченно согласилась Виталина, расслабившись. — Этого не отнять — не идиот он. В первые кооперативы на раз встроился, в девяностые между бандитами пропетлял — далеко не дурак…

— А еще детьми моими угрожал. Он может?

— Блеф. — Четко ответила Виталина. — Он трус. Не решится. Говорю же, между бандюганами как вошь на сковородке крутился — и тому, и тому. Кого посадили, кого отстреляли и он — король. Теперь только ментам платит. Хитрый, черт., умный…

— И дурак не малый, — заключила Лена, распахивая очи. — Детьми зря пугал, я зла. План такой.

Глава 18. Укрощение строптивого. Долгая…

— …да хрен с тобой, подпишу я отказ от аренды, сто тысяч баксов только мне перечисли. Откажешься, смотри, в субаренду сдам с правом подписи, договор позволяет, у юристов поинтересуйся. А желающих полно — с ними разгребаться будешь. — Закончила разговор Виталина. Но не выдержала и продолжила со злостью. — Хоть новый Ашан сюда пускай, мне плевать. А пока деньги не поступят на помощь своей протеже можешь не рассчитывать. Она на больничном. Что-то с головой: то ли сотряс, то ли контузия. Когда выйдет — неизвестно. Подумай, Борюсик, пока у тебе твоя пиранья чего-нибудь ценное не отгрызла. Жду завтра к обеду в офисе. — С этими словами бросила трубку.

На следующий день Лена находилась дома и на всякий случай изображала больную. Серега допытывался, но ничего вразумительнее, кроме как, «упала с лестницы», не услышал. Не верил и злился.

— Ты только скажи кто, — пытал он жену. — Не бойся, я грудью встану, от всего защищу. Не работе кто? На улице? Да он кровью умоется, не бойся, скажи!

— Не ерепенься, Серега! Как ты достал! Ну в самом деле на стремянку забралась и на-тебе, башкой, лицом. Ну вот наврать бы хотела, что-нибудь правдоподобнее придумала, согласись… голова трещит, отстань, пожалуйста.

От детей отцепиться оказалось сложнее. Они оба липли к мамочке, которая в кои-то веки болела! Как бы вся была их, без вариантов. Вроде и возраст такой, когда телячьи нежности не в чести, когда они удел девчонок, а не настоящих пацанов, но когда еще с вечно занятой мамой обниматься? Ее и растрогала их любовь и отвязаться надо было, потому что скоро… хорошо, что они все-таки мальчишки, и отстали сами. Девчонки улеглись бы рядом, затискали бы, и принялись болтать обо всем на свете, зная, что мама никуда убежать не может. И не согнать их никак. Обидишь. Если только Серегой. Еще больше против него настраивая…

Наконец-то звонок от Виталины — чужие вызовы она игнорировала.

— Алло?

— Это я, Вита, — кодовое слово, что не под контролем. Как в шпионов играли. — Он меня ударил, сволочь! Не прощу…но поверил. Ножками топал, слюной брызгал. Я утром сдала тебе «Виталину» на правах субаренды с правом подписи, все как договорено. Ездила к тебе домой. Он якобы опоздал, а ты была убедительна. Бледна, слаба, но убедительна. Так что право подписи теперь у тебя. Муж с нотариусом в пути уже, хотят… ну, ты знаешь.

— Принято, — по-военному ответила Лена и отключилась.

Через двадцать минут раздался шум в коридоре, возмущенные крики мужа, тупо затихшие, топот шагов, идущих в четком направлении «Без Настиного суженного наверняка не обошлось», — успела подумать Лена и дверь в их с супругом общую спальню распахнулась настежь. Хорошо, что пацаны были уже у себя на втором этаже и рубились в игры с двух компьютеров и занимались они этим в наушниках.

— Придуриваешься, да? — утвердительно спросил взбешенный Борис. Рядом с ним скромничал мужик в костюме, а перед ними по бокам маячили два знакомых мордоворота, готовые наброситься на бедную больную женщину.

— Да приглядитесь ко мне внимательней, — умирающим голосом просила Лена. Сама тем временем, высунув из-под одеяла лишь край айфона с камерой, беззвучно и без вспышки щелкала и щелкала, следя за тем, когда все заморгают. Последним проморгался нотариус.

— Ну? Неужели непонятно, что я больная?

— Что?! Да на тебе пахать можно! Ребята, взять ее и ко мне. Забыла, сука? А фингал-то помнит обо мне, шлюха!

Качки бросились одновременно. Но у обоих не получалось схватить беззащитную с виду девушку. Руки вроде бы сгущались, но действовали крайне неловко. Еще и сучка подливала масло в огонь.