Летальный исход

– Она мне не поверит, – ответил я. – Она знает, что мои ребята могут сфабриковать любые юридически безукоризненные документы или за одну ночь даже подделать целую кучу свидетельств, якобы опубликованных в прессе. И не забывай, что она любит этого ублюдка, а он умеет быть убедительным. Его последняя герлфренд все еще верит, что Кэтлин все эти годы сама себя избивала, чтобы полностью контролировать их взаимоотношения.

Новые идеи у Лорин явно начинали иссякать. Я знал это ощущение.

– А что, если послать ей эту информацию анонимно? – спросила она.

– Джанет будет знать, что это сделал я, – сказал я. – И все равно ничему не поверит. Она ведь и впрямь меня ненавидит.

– Честно говоря, мой милый, если это твоя самая лучшая идея, то можно понять, почему у нее возникли к тебе такие чувства. – Лорин махнула рукой в сторону фото, валявшихся на кровати. – Должна признать, некоторое сходство имеется, – сказала она, – но все-таки мы не так уж похожи друг на друга. Да нет, вся эта задумка – сплошное безумие. Даже если я соглашусь на это, когда Джанет увидит настоящие фотографии, то сразу поймет, что я не Кэтлин.

– Я сделаю снимки и до, и после побоев, а мои ребята потом чуть подретушируют полицейские фотографии, чтобы те соответствовали твоему лицу и телу. А потом еще и «состарят» тебя, чтобы продемонстрировать следы побоев на протяжении нескольких лет. А потом наложат рубцы, ссадины и синяки Кэтлин на твои фотографии. И этот пакет «подработанных» фото будет доставлен тебе на твой домашний адрес курьером менее чем через восемь часов.

– Но ты же не знаешь, где я живу, – заметила она.

К ее ужасу, я тут же зачитал вслух ее адрес – по памяти.

– Так что вся история и все бумаги будут самыми настоящими, – продолжал я. – Обработке подвергнутся только полицейские фото.

– А откуда тебе известно, что Джанет никогда не встречалась с Кэтлин? – спросила Лорин.

– Кен никогда не допустил бы такого, чтоб они встретились. Он бы не хотел, чтобы Джанет вообще узнала об этих побоях.

– А почему бы мне просто не нанести ей визит, выдав себя за Кэтлин, и не рассказать ей все правду про Кена?

– Я думал об этом, но нам нужно сделать так, чтобы заставить Джанет хотеть защитить Кэтлин.

– Зачем?

– Затем, что если Джанет убедится, что Кен до полусмерти избил Кэтлин просто в качестве предупреждения, то поймет, что поставит жизнь Кэтлин под угрозу, если впутает ее в это дело.

– Ты говоришь о будущем, когда Джанет отменит свадьбу, – сказала Лорин.

– Именно так. Если Кэтлин вообще заявится к Джанет без всяких следов побоев, Джанет непременно расскажет об этом Кену, а тот либо уверит ее, что Кэтлин сумасшедшая, либо скажет, что все это было много лет назад, а теперь он уже вылечился.

– Что было ему предписано судом.

– Верно. И адвокатом тоже.

– И это было условием его условно-досрочного освобождения.

– Ага, ты и сама все знаешь, всю процедуру.

Лорин кивнула.

– Он заявит, что у него было раздвоение личности, – сказал я, – и что потом он принимал лекарства, чтобы избавиться от нарушений биохимического баланса в организме.

– И все это вполне может оказаться правдой.

– Может и оказаться, но дело-то совсем не в этом. Я просто не желаю, чтобы этот прохвост болтался рядом с моей женой. И с моей дочерью.

– С твоей бывшей женой, ты хотел сказать.

– Верно.

– Итак, если я выдам себя за Кэтлин, явлюсь к Джанет вся избитая и в синяках и ссадинах и скажу ей, что он это сделал со мной в качестве предупреждения, думаешь, она на это купится?

– Уверен, что купится. Он уже не сможет утверждать, что вылечился, если сотворил такое снова. Но тебе придется сыграть эту роль соответствующим образом. Так что надо будет порепетировать.

– Я беру минимум за два часа.

Я улыбнулся.

– Я полагаю, что двадцать штук – вполне достаточная сумма.

Лорин улыбнулась в ответ.

– Это поможет снять боль, – сказала она. Но ты же сам сказал, что двадцатка – это за побои. А все, что сверх этого – репетиции, например, – оплачивается дополнительно.

И тут же увидела, как я нахмурился.

– Не надо со мной мелочиться, Донован, – сказала она. – Я, судя по всему, единственная подходящая личность в городе, единственная эскортница, достаточно похожая внешне на Кэтлин, чтобы эта твоя сумасшедшая задумка сработала.

– Хорошо, убедила, – сказал я, отметив про себя, что раньше-то она называла себя просто шлюхой. – Но если уж я плачу тебе повременно, то потребую полной отдачи.

– Конечно.

Я кивнул.

– Хорошо. И еще одно, Лорин. Обещаю тебе, что если моя бывшая отменит свадьбу, я буду твоим должником.

– Должником, – повторила она.

Я кивнул.

– Ты хочешь сказать, что это будет что-то вроде мафиозных штучек?

Я ничего на это не ответил.

– Что ты, к примеру, кого-нибудь убьешь, если я тебя попрошу?

Я пожал плечами.

– Это уж твое дело, что ты у меня попросишь.

– Мистер, ты же прямо какой-то урод ненормальный! Тебе еще никто об этом не говорил?

– Вообще-то, говорили, и неоднократно.

Лорин с минуту молча смотрела на меня.

– Ну, что же, будем считать, что этот должок за тобой, – сказала она, – потому что у меня в жизни тоже имеется свой Кен Чапмен. – Попыталась вернуть мне одну из пачек. – Может быть, ты хочешь дать мне сейчас половину, а еще половину потом?

– Я тебе доверяю, – сказал я.

Она кивнула.

– Надо полагать, что если ты желаешь избить меня и убить моего бывшего, то ты не из тех, кого легко обвести вокруг пальца, а? Я права?

– Как ты думаешь, тебе удастся убедительно сыграть этот спектакль?

– Ты шутишь, что ли? – спросила Лорин. И добавила, что ее опыт в качестве успешной эскортницы за все прошедшие годы сделал из нее гораздо более убедительную актрису, чем Мэрил Стрип.

Вот как она это сформулировала: