Летальный исход

– Это что, какой-то антидот?

– Это антитоксин, но, да, он действует таким же образом. При ботулизме наступает паралич дыхательных путей, но его действие можно нейтрализовать с помощью хептавалента. Это не самое эффективное средство, на лечение уходят недели, даже месяцы.

– Спасибо, доктор, – саркастическим тоном сказала Келли. Потом добавила: – Думаешь, за этой штукой со спутником стоит Виктор?

– Должен быть он.

– Но зачем ему такой риск? Может, он просто хотел понаблюдать, как выполняется его заказ?

– Может быть. У него не такая уж приятная жизнь, так что, вполне возможно, именно таким образом он получает удовольствие. Также возможно, что он влез в комп этого спутника, чтоб его люди могли ее найти.

– Но он же знал, где ее искать. Он ведь даже наметил нам дорогу!

– Ага, но это была наша первая работа для него. Предположим, он хотел, чтобы она осталась в живых. Он не мог быть полностью уверен в том, что мы все сделаем точно так, как он нам велел. И еще, что если у кого-то есть дом или квартира на этой дороге, невдалеке от того поворота? Или как быть, если кто-то разбил лагерь в том районе и видел, как мы туда свернули? Могло ведь случиться что угодно, что заставило бы нас убить ее где-то еще. Если он хотел, чтобы она осталась жива, он бы захотел точно знать, где мы ее оставили.

– Значит, ты считаешь, что он приказал кому-то похитить Монику?

– Да, считаю.

– А почему он просто не попросил нас ее похитить?

– Возможно, он хотел заполучить ее для себя, но не хотел, чтобы об этом знали мы.

– Стало быть, этот карлик захватывает в качестве трофея жену врача, который спас ему жизнь.

– Это всего лишь теория. Предположение.

– Почему он хотел ее наказать? – спросила Келли.

– Там может быть тысяча причин, в этой истории о Викторе и докторе. И очень многого мы не знаем.

– Как думаешь, может, нам стоит побеседовать с Виктором?

– В конечном итоге непременно побеседуем, но сперва я хочу запустить на это дело Лу.

– Чтобы выяснить, что его связывает с Бакстером?

– Верно. Лу выяснит, что их связывает, выяснит и настоящую фамилию Виктора. После чего мы в темпе прокрутим и просмотрим всю его жизнь, определим его привычки, способности, мотивы.

– И его друзей, – сказала Келли. – Парень, который способен угнать сверхсекретный спутник-шпион…

– Ага, – сказал я. – Это вам не какой-нибудь лилипут из цирка.

Тут изображение на экране снова привлекло мое внимание. Я прибавил громкости.

– Ты это смотришь? – спросил я у Келли.

Она смотрела.

Ведущая Си-Эн-Эн Кэрол Тигесс демонстрировала фото Моники Чайлдерс крупным планом, увеличенное с полученного со спутника снимка.

– Фото только что к нам поступило, – сообщила она. – Специалисты из ФБР, действуя в сотрудничестве с Департаментом внутренней безопасности, только что прислали его; это увеличенный цифровой снимок, полученный с одного из спутников-шпионов. – На экране появился слева новый крупный план Моники, а справа – ее последнее фото. – Это официальное подтверждение, – сказала ведущая. – Леди, похищенная в курортной зоне «Амелия Айленд» теперь точно идентифицирована как Моника Чайлдерс, жена известного всей стране хирурга, доктора Бакстера Чайлдерса.

Кэрол коснулась пальцами наушника и сделала паузу.

– Сейчас мы перенесемся в местное отделение ФБР в Джексонвилле, Флорида, где, как мне сообщили, представитель ФБР Кортни Армбристер уже готова начать пресс-конференцию в прямом эфире. Все, кто уже знаком с этой историей, ожидают, что она сообщит нам дальнейшие подробности расследования и продемонстрирует фото похитителей.

Келли сказала в телефоне:

– Дарвин будет в бешенстве.

– Думаешь?

На телеэкране появилась группа людей, толпящихся в большой комнате в местном отделении ФБР в Джексонвилле. Было ясно, что пресс-конференция задерживается на несколько минут, поэтому Кэрол продолжала что-то вещать, чтобы телезрители не переключились на другой канал.

Келли воспользовалась этим и спросила:

– Что ты там перед этим говорил? Насчет татуировки мне на задницу?

– Я обнаружил восхитительную тату на бедре твоего нового двойника.

– Ты нашел шлюху, которая похожа на меня?

– Меня просто возмущают подобные выражения! – сказал я. – В любом случае, она достаточно похожа на тебя лицом, а остальное сделают другие специалисты.

– И тату, – сказала она.

– И еще тебе понадобится небольшое родимое пятнышко на черепе.

– А множественные пирсинги не понадобятся? – раздраженно спросила она.

– Нет, а жаль, – ответил я. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы мысленно представить себе голую Келли, но она была слишком крупного для меня калибра, так что мои фантазии оказались бессильны. – Я перешлю тебе цифровые фото, когда вернусь в контору.

Двойники – это наш расходный материал, люди, которых мы используем для прикрытия, чтобы спрятать все свои следы. В частности, в экстремальных ситуациях, чтобы сфальсифицировать собственную смерть, если легенда прикрытия летит ко всем чертям. Мы тратим на этих людей кучу времени и усилий, следим и наблюдаем за ними, защищаем и оберегаем их, иной раз годами, пока не возникнет ситуация, при которой потребуется пустить их в ход.

Конечно, наши двойники не имеют ни малейшего понятия о своем участии в наших игрищах на поприще национальной безопасности. Если бы они об этом узнали, цивильные граждане в большинстве своем осудили бы подобную практику, точно так, как большинство их осуждает планы армии запустить установку АДС в широкое применение. Однако, если смотреть с моей стороны баррикады, все побочные, сопутствующие потери есть непременный факт войны, а жертвы среди мирного населения – необходимое и неизбежное зло. Если использовать двойников с умом, они могут помочь нам выиграть время, чтобы «подчистить хвосты», замести следы или изменить свой внешний вид, чтобы иметь возможность вернуться к своим обычным занятиям – уничтожению террористов.

Келли спросила, насколько Джанин красивее ее – подобных идиотских вопросов всегда следует ожидать от роскошных женщин.

– Не пори чушь, – сказал я. – И помни, что ей вовсе не нужно быть в точности похожей на тебя. Все, что нужно, это чтобы она была того же возраста, с такой же фигурой, того же роста. Тот факт, что она красива и у нее выступающие скулы, – это только плюс. А тату и родимое пятно – небольшие, и их легко изобразить.

– А что там у нее за бабочка? – спросила она. – Небось, глупо выглядит, а? Татуировка – это все-таки всерьез и надолго. И вообще, это довольно гадко.

– Думай об этом как о храме, воздвигнутом в память Джанин. – сказал я. – И попытайся все же выказать хоть какое-то уважение к бедной девочке. Она же прикрывает тебя собственным телом!

– Не подозревая об этом, – добавила Келли. – И сама того не желая.

– Ну, это чисто технические детали, – сказал я.

– Если мы ее когда-нибудь угробим, – заметила Келли, – а я навсегда останусь с этой татуировкой и родимым пятном, которых у моего следующего двойника может и не оказаться.

Я оставил это ее замечание висеть в воздухе без комментариев, и вскоре мы вернулись к тому, что стали снова обмениваться разными теориями о деле с Моникой. Я был не совсем готов полностью отмести теорию о террористах, поэтому Келли спросила, а не связан ли с этими террористами Сал Бонаделло. В конце-то концов, это ведь он дал Виктору номер моего сотового телефона. Я ответил ей, что у Сала много характерных черт, и все они неприятные, но нет, он никогда не симпатизировал террористам. И велел ей следить за новостными сообщениями и дать мне знать, если появится что-то интересное.