Лев и Сокол

— Врешь. Ты просто хочешь снова сесть за руль моей машины.

Намек на улыбку тронул губы Клариссы, и Нолана поразило, насколько хорошенькой она стала.

— Это была приятная поездка. Но нет, это больше связано с тем, чтобы убедиться, что твоя глупая кошачья задница не будет застигнута врасплох одним из психов.

— Пациентов.

— Неважно. Пошли.

Оставив Питера руководить прибытием бригады уборщиков из трех человек, Нолан последовал за властной птицей к своей машине. На мгновение ему пришло в голову возразить, что именно он должен сесть за руль. Но соблазн вздремнуть привлекал больше. И, кроме того, ему очень понравилось ее жесткое раздражение от его попытки использовать ее бедро как подушку. Он наслаждался ароматом ее мускуса. Ее тело, желала того Кларисса или нет, хотело его, теперь ему просто нужно было поработать над ее разумом.

Глава 5

Наблюдая за происходящим с расстояния в несколько домов, он не мог слышать, о чем говорили, но видел, как доктор вышел из дома той самой медсестры. Как досадно обнаружить, что дома никого нет. Но с другой стороны, ему никогда не нравились лягушачьи лапки, даже в приготовленном виде. Ребрышки немного утолили голод, но им не хватало живости.

Разглядывая доктора и его подругу, он готов был поспорить, что они гораздо вкуснее. Даже лучше, чем попкорн, но сейчас это невозможно. Они уехали на шикарном автомобиле. Когда-то у меня была такая же красивая машина. И красивое лицо.

Пока Вдохновительница не отняла у него все это.

Он не знал, что раздражало его больше: то, что он голодал, сколько бы и что бы ни ел, или то, что Вдохновительница была уже мертва, а значит, он не сможет отомстить, как мечтал.

Его ограбили! Лишили шанса отомстить. Что ему оставалось делать? Кто-то должен был заплатить. Кто-то должен был заплатить за то, что его жизнь и некогда прекрасное лицо были испорчены. Если он не может убить виновника, то надо найти источник. Наука. Наука была виновата в том, что с ним случилось. Наука и врачи, которые решили поиграть в Бога с такими, как он.

Убейте всех врачей — и жертв больше не будет. Глупые медики, возомнившие, что они все знают, и выставляющие напоказ свой статус при каждом удобном случае. Только посмотрите на доктора Мэннерса с его шикарной машиной и красивой подружкой. Именно этот доктор позволил Вдохновительнице добраться до него. Он был тем, кто не смог вылечить его. И теперь у Мэннерса было все, а он был вынужден искать объедки и прятаться в тени.

Хватит.

Он легко нашел медсестру через Интернет с украденного телефона. Он найдет и этого доброго доктора. Найдет. Накажет. Съест. А потом возьмет то, что заслужил.

Сразу после того, как отыщет еще немного попкорна. Эти чертовы ребрышки, которые он съел, обмакивая в соус, плохо лежали в его бедном растянутом животике. Упс. Теперь уже не в животике. Кое-кто получит сюрприз, когда проснется утром.

Глава 6

Кларисса с раздражением и недоумением смотрела на золотоволосого мужчину, который использовал ее колени в качестве подушки. Это определенно впервые. Парни, которых она знала, никогда бы не решились на такую вольность — за исключением одного пьяного дронта. Поведение Клариссы не располагало к обниманиям. Но это не помешало льву опустить голову и уснуть. И захрапеть! Не громко, но достаточно, чтобы у него появился первый физический недостаток — помимо его вида, — который сделал его более человечным. И даже — ох! — симпатичным. Но это не означало, что она изменила свое мнение о нем. Она не стала бы с ним встречаться или заниматься сексом и по-прежнему считала его идиотом, хотя и симпатичным. Она винила в своей непроизвольной реакции на его присутствие тот факт, что считала его привлекательным.

Этот мужчина сводил ее с ума своим флиртом, и, несмотря на то, что она знала, что не должна воспринимать его всерьез, тело, к крайнему раздражению Клариссы, каждый раз реагировало на него. Одна улыбка — и ее соски напрягались. А киска сжималась при звуке его голоса. Тепло его дыхания на ее промежности, когда он тихонько похрапывал у нее на коленях — и вот, ее трусики промокли.

Самое разумное, что можно сделать? Спихнуть его с колен. Как он смеет использовать ее в качестве подушки! Но она почему-то ничего не сделала, потому что, обидевшись, вынуждена была бы признать, что он ее задел. А она не хотела доставлять ему такое удовольствие. Вот если бы он стал ее лапать, тогда да. Фактическое домогательство означало, что она могла свободно поставить ему фингал, который он заслужил. Или можно потрогать его в ответ. Коварный ум, или, лучше сказать, тело. Что такого было в этом докторе, что заставляло ее нарушать собственные правила?

Чтобы побороть ведущие непонятно куда мысли, Кларисса сосредоточилась на деле, а точнее, на опасности, которую Нолан продолжал отрицать. Те твари, на которых они охотились, продемонстрировали недюжинную хитрость, вторгшись в дом сотрудника FUC. Ей было неприятно осознавать, что эта ярость была направлена на конкретных людей, а не просто на случайных незнакомцев. Но попробуйте заставить высокомерного льва признать это. Для умного человека он порой оказывался слишком уперт.

Очевидно, этот идиот не относился к собственной безопасности серьезно, и чем больше он утверждал, что может сам о себе позаботиться, тем больше Кларисса удивлялась. Только посмотрите, как эти тигры застали его врасплох на парковке. Где же тогда был его инстинкт короля джунглей? Пусть Нолан отрицает сколько угодно, но он ничего не подозревал. И в то же время она вынуждена была признать, что тигры не представляли реальной опасности. Если не принимать во внимание сотрясение мозга и похищение льва ради секса, единственной реальной опасностью была его добродетель. Как будто у него ее было много.

Почему мысль о распутствах Нолана заставила ее вцепиться в руль так крепко, что остались следы от когтей, она сказать не могла. Кларисса заставила себя расслабиться и вздохнуть. Я не ревную. Почему меня должно волновать, с кем он спит?

И как это она отвлеклась от основной темы, а именно от его способности позаботиться о себе? Как лев уже доказал, разорвав галстук, которыми она связала его руки, он обладал силой и, по его собственным словам, не раз выходил из затруднительных ситуаций. Однако уклониться от любовных ухаживаний дам было гораздо проще, чем спастись от не слишком нежных, психованных мутантов-убийц. Как бы доктор поступил, столкнувшись с бывшим пациентом, жаждущим крови? Сделает ли он все необходимое, чтобы защитить себя, или погибнет, пытаясь спасти того, кто слишком далеко зашел? Почему-то она опасалась последнего, что, по правде говоря, не было недостатком, но могло оказаться фатальным для Нолана. Именно поэтому я отвезу его домой и позволю ему использовать меня в качестве подушки, а не брошу его задницу на обочине и не уеду в свой отель.

Хоть способность Нолана защитить себя и оставалась пока неизвестной, Кларисса уже понимала, что он не так глуп, как показалось вначале. Похоже, ему нравилось производить впечатление этакого золотого плейбоя, лишенного здравого смысла, и все же он сразу заметил то, что не заметила она на месте преступления. Неважно, что она быстро догадалась бы об этом, а Нолан, в некотором смысле, обманул ее благодаря своему более тонкому обонянию. Кларисса сделала неверный вывод, и он доказал, что она ошибалась. В очередной раз. Его раздражающая привычка, которую она быстро начинала ненавидеть. Если бы только она могла ненавидеть этого льва, а не бороться то и дело с желанием пригладить золотистый локон, упавший ему на щеку.

Кларисса ехала — быстро, потому что ей и правда нравилась его машина, — и докладывала Хлое о последних событиях.

Жираф помолчала, когда она закончила.

— Так вы теперь с доктором Мэннерсом?

— Да. Когда он не принял мои предупреждения всерьез, я решила, что лучше, если его подстрахует кто-то компетентный.

— Он настаивал на возвращении домой?

— Да, несмотря на мою рекомендацию. Вы бы предпочли, чтобы я забрала его в другое место?

— Вообще-то нет. Так даже лучше. Питер позвонил после вашего ухода и сказал, что они обнаружили пропажу одного предмета, когда упаковывали вещи для Агнес. Пропал список контактов медсестры, который она держала на холодильнике.