Левиафан

– Что?
– спросил Тангир, и вытащил свой сотовый из кармана штанишек, набирая чей-то номер.

– Ничего, - отвернулась к окну, пряча улыбку.

– Доброе утро, агашши...

Лишь услышав это, резко повернулась, однако Тангир только приложил палец к моим губам и продолжил разговор.

– Мне нужны два билета бизнес класса на ближайший рейс до Лос-Анджелеса.

– Тангир!
– я попыталась откинуть его руку, но он обернул меня спиной, и прижал к груди, продолжая разговор.

– Через два часа?
– опустил взгляд на моё лицо, и утвердительно кивнул со словами:

– Бронируйте на имя Моники Эйс, - расслышав утвердительный ответ, положил трубку и естественно решил заткнуть мой рот своим.

– Только попробуй просунуть свой язык в мою ротовую полость сейчас, Тангир!
– я нахмурилась, и пройдясь взглядом по его голому торсу, шикнула, - И оденься! Бесишь!

– Кто бы говорил!
– он парировал не менее ядовитым тоном, а я опустила взгляд на свою футболку, которую стащила у него же.

Снова прищурилась, однако ничего не ответив, обошла его и замерла, заметив погром, который так и остался на полу в секторе кухни.

– Спишем на магнитные аномалии, Куколка. Иди собирайся, у нас не так много времени на то, чтобы сменить машину.

Я с досадной ухмылкой прикусила губу, так и стоя к нему спиной, и понимая, что рядом со мной и правда надежный человек.

– Поедем на моей?

– Поедем на твоей, Куколка.

Кто в состоянии вернуть мне чувство реальности и стыда? Потому что, начав смотреть на Монику иначе, изменилось несколько аспектов в наших рабочих взаимоотношениях. Во-первых, Куколка стала ещё противнее, вернее язвительнее. Во-вторых, и это очевидно, ощутив некую долю власти надо мной, она почувствовала явное превосходство.

А я позволял ей это делать. Не потому что мне трудно обозначить наши рамки в обоюдных словесных баталиях, а по причине того, что это казалось забавным. Своим поведением она цепляла ещё сильнее. Как и тем, насколько непривычной лично для меня стала ночь в лофте Лея.

Смотрю на дорогу, как обычно развалившись на сидении и покручивая руль, объезжая немногочисленные ухабы на шоссе, которое ведёт через каньон и красную пустыню из камней. Именно из-за них, на некоторых участках дороги у скал, стоят кресты. Очень часто огромные валуны скатываются на шоссе неожиданно, чем травмируют, а иногда и приводят к смерти таких, как я и моя спящая красавица.

А сейчас Моника и правда опять похожа на спящую девочку. Снова поворачиваюсь в её сторону и затягиваюсь от сигареты сощуриваясь. В голове бурлят мысли, как сраный водоворот. Одна сменяет другую, третья четвертую, и так по кругу. А всё потому что я привязался к этому телу, к этой коже, к запаху... и её теплу.

Ветер дует в окно, а вырывается из другого. По мне стекает пот, но он не мешает смотреть на то, как красная пустыня - прерии - насыщаются более кровавым оттенком из-за заходящего солнца.

"Красиво и кроваво..." - опять шепчет в голове, а я продолжаю раздумывать над тем, что удалось узнать Монике.

Пепел падает на палец, а потом его уносит резкий порыв от окна, когда из моего рта вырывается шепот вместе с дымом:

– Отца Греты явно довели до этого, либо пришили...

– По результатам, мужчину повесили уже мертвым, прежде свернув шею, - слышу сонное бормотание справа.

– Спи! Скоро приедем в какое-то захолустье и отдохнем, - ухмыляюсь, хорошо понимая какой смысл вложил в эту фразу.

– Я даже не стану уточнять, что именно для тебя означает "отдохнем", если ты предлагаешь мне выспаться, - Куколка садится на сидение с ногами и достает из бардачка бутылку с водой.

Сбросив скорость, решил дать ей возможность посмотреть на то, чем любовался пока она спала.

– Никогда не думала, что это действительно настолько паршиво. В фильмах подобное преподносят, как романтичную чертовщину, а у меня ноги и спина затекли адски.

Усмехнувшись после её слов, отобрал бутылку и вылил себе на затылок хоть немного воды, потому что становилось ужасно душно. Я не любил жару, а духоту, которую она приносила ещё больше.

– Так, что ты говорила про тело Делакруз?
– отдав бутылку обратно, набрал скорость заметив указатель поворота на более оживлённое шоссе, которое проходило через несколько городков, очевидно граничащих с Элеем.

– Криминалисты сделали заключение, что сперва мужчине свернули шею, а уже потом обвязали верёвку вокруг неё и повесили тело на колокол, - Моника скривилась, однако я только ухмыльнулся.

Следом припомнив нечто похожее, что явно намекало на некоторое сходство. И это мне очень не нравилось.

– У меня на родине очень распространены всевозможные религиозные секты, Куколка. Однажды я получил от своего бывшего хозяина интересный заказ.

Как сейчас, перед моими глазами стояло захолустье в Канвондо у границ с северокорейцами. Почти приграничная деревушка в лесу, рядом с которой вдруг вырос целый католической храм. Однако, я был уверен, что христианством там и не пахло. Скорее совершенно другими скотскими вещами, которые прикрывались молитвами к Господу.

– Сворачивай!
– кивнула на поворот Моника, а следом подкурила, - И что это за заказ?

– Очень познавательный для такого дебила, как я, Куколка, - повернулся к Монике и осмотрел её фигуру.

Белая майка, простые джинсы, и растрёпанные волосы, которые будто облизывали её лицо своими локонами из-за ветра. Женщина упиралась спиной в дверцу и смотрела прямо на меня, а потом разулась, а я только ухмыльнулся, когда её ножки залезли мне на колени.

– Ты рассказывать будешь, или продолжишь жрать меня глазами, Тангир?
– она сказала это точно так же, как ещё позавчерашним утром, и вчерашним.

Точно таким же гортанным и холодным тоном, который был настолько непривычным в исполнении женщины, что становилось самую малость неприятно.