Лик

Общими усилиями мы сбрызнули на лицо Рейн воды, Вестер притащил из далёких кухонных шкафчиков нашатырный спирт. Клео для полноты картины потрясла подругу за плечи, крепко вцепившись за блузку. Я стоял и наблюдал, не выпуская из рук уже опустевший стакан. Готовясь в любой момент бежать на кухню вновь, я чувствовал, как ноги мои чуть подрагивали. Так бывает прямо перед стартом на соревнованиях по бегу, когда ждёшь сигнала, когда всё твоё внимание заключено на свистке или взмахе флажком. Все чувства напрягаются, постараешься — даже будто время замедлишь. В такие моменты не понаслышке узнаёшь, что такое эти доли секунды, от которых иной раз зависит исход всего.

Но вот вдох-другой, и из горла Рейн вырвался кашель. Голова её взметнулась вверх, а по телу прошли короткие судороги. Клео, отпрянувшая от подруги, очень слышно выдохнула, и краем глаза я заметил, как она улыбнулась. Я шумно выдохнул себе под нос и проморгался, как следует, чтобы сбросить последние остатки напряжения. Не за Рейн, конечно, а за судьбу, которую мне уже уготовал её внезапный обморок. «Умерла в руках сверстника, который не сумел вернуть её к жизни» — чего ещё не хватает для прессы маленького города?

— Я хочу… — вскоре начала Рейн, и мы так же синхронно уставились на неё. Моя голова даже закружилась, — домой, ребят, — на выдохе слетело с её губ. У неё был потухший взгляд, как после длительного лечения особенно тяжёлой простуды. Голос её хранил в себе нотки хрипа, а грудь еле вздымалась, чтобы захватить воздух. Рукой Рейн схватилась за край одеяла, на котором лежала, и так не отпускала на всём протяжении пресловутого разговора.

На лбу у Стивенс выступил пот или… хотя да, это была вода, которую мы щедро плеснули ей в лицо. Но и веснушки Рейн словно посветлели, если я мог в этом до конца убедиться с того расстояния, на котором находился. Вестер, в отличие от меня, был ближе к Рейн, но от этого его интонация не показалась мне уверенной:

— Эм… Ты хочешь, чтобы мы отвезли тебя в больницу?

— Что?! — голова Рейн взлетела вверх повторно, как будто в шее у неё находилась пружина. Стивенс уперлась на ладони и расширила глаза.

— Нет, так нет, — подлетела к подруге Клео, обдав меня потоком ветра. Она погладила её по волосам, и я был уверен, что она в этот момент улыбалась. Мне был виден только затылок Клео и всё тот же загнанный взгляд Рейн. Льды растаяли, обнажив холодное море, которое было беззащитно перед людьми. Разольют нефть, и все существа в пучинах погибнут.

Я не двигался.

— Нет… мне нельзя в больницу. Я буду ждать отца, пойду домой и… — Рейн, не возвращаясь в прежнее положение, медленно опустила ноги на пол, игнорируя трое лиц, уставившиеся на её. — Дома буду ждать его… Нечего мне делать в больнице.

Рейн, верно, сходила с ума. Успела умереть и воскреснуть, можно было так и сказать, но при этом, пошатнувшись, поднялась. И в эту же секунду обрушилась обратно, не сдержав равновесия.

— Рейн! — поразил комнату ещё один вскрик. Моя рука застыла вытянутой. Не успела схватить Стивенс. Среагировав, я дёрнулся обратно.

Рейн по-прежнему еле двигалась и дышала, приоткрыв рот, лениво передвигая глаза по комнате. Она сглотнула и, мне показалось, приподняла в удивлении левую бровь, посмотрев на меня. В ответ я посмотрел на Вестера, который обернулся на меня, усмехнулся и продолжил. К счастью, не эту тишину, а тот разговор, что успел оборваться.

— Значит, мы отведём тебя домой.

— Именно, — вторила Клео тёплым голосом, теперь уже взяв Рейн за руку и крепко сжав. Я никогда раньше не падал в обморок, если не считать липовый, когда в младшей школе на уроке мне хотелось, чтобы Сьюзи Хеленвуд посмотрела на меня, а не на свой дурацкий цветочный дневник. Класс утих, и, приоткрыв один глаз, я видел, как Сью побелела, отложила дневник и выпучила глаза. Наконец-то! А затем подбежала учительница, заслонив мне весь обзор, начала кричать о том, что надо отнести меня к доктору и дать лекарство.

— Нормально-нормально всё! Я в порядке! — вскочил я, отряхиваясь. И по сжавшимся губам миссис Лестер до меня дошло, что в следующий раз она меня с радостью доведёт до состояния обморока лично.

— Хорошо.

Это была Рейн, тихо сказавшая нам слова уже в нашей реальности.

— Поедем на моей машине.

Для убедительности я покивал головой, но не удержался от того, чтобы не пожать плечами. Моё сознание сопротивлялось и одновременно поддерживало. Сам того не понимая, я оказался за рулём и с Рейн слева от меня. Вестер и Клео устроились позади, оба засуетились, как будто я, отец семейства, вёз жену и детей в парк аттракционов.

До чего же глупые мысли тогда оседали в моей голове! Как я на это согласился? Нет. Как я мог это предложить? Смешно. Настал кризис.

— Трогай, — не теряя привычки манипулировать всем своим окружением, бросила Рейн, отвернувшись к окну. Видела она этого или нет, но её горячее дыхание заставляло окно запотеть — она уткнулась в него лбом и так и сидела, пока мы не поехали. По всему пути нас окружало облако первого снега, который непременно растает к утру. Странно, что он вообще шёл да ещё так рано. К Рождеству, вероятнее, он выпадет и превратится в лужи ещё раз сто, а в канун праздника моя семья будет опять с сожалением думать о том, что даже снеговика не слепишь. Мои родители точно застряли в прошлом и меня в будущее тоже пускать не намеревались. Подумав об этом, я закатил глаза — совсем на считанные доли секунды. Терять связь с дорогой не следовало. Шины поскрипывали, и, как бы ни выглядела Рейн, я не мог спешить, если только кто-то из компании не хотел въехать в чей-то дом.

— Долго ещё? — еле слышно спросила Рейн. Я нахмурился.

— Ты не знаешь, где ты жив…?

Но предложение я так и не закончил, бросив взгляд в сторону девушки. Глаза её были закрыты, а по щекам стекал то ли пот, то ли слёзы, то ли злополучная вода. Сейчас было не разобрать. Одно было ясно точно — ей нужно было оказаться на горизонтальной поверхности как можно скорее.

Распрощавшись с ребятами возле крыльца дома Рейн, я не спешил. Засунув руки в карманы куртки, провожал глазами Клео и Вестера, которые отправились домой пешком. Они шли по тротуару, и их волосы постепенно становились белыми от мороза и снега. Рейн сейчас лежала внутри своей квартиры, всё такая же бледная и потерянная. Она даже не сказала, болело ли у неё что-то, кружилась ли голова или тошнило. Уложив её, мы спросили её об этом, но Стивенс всего лишь поблагодарила нас за помощь.

— Однако, Флеминг, тебе не помешали бы уроки вождения. Едешь ты хуже черепахи.

И хихикнула, правда, тут же осеклась и прикрыла глаза. Больше мы ничего от неё дождались, как бы ни пытался достучаться до Вестер. Синий скрыли веки, тонкие руки дёрнулись, одна ладонь оказалась под щекой, и Рейн повернулась на бок. Дышала она в этот раз громко. Дышала, и уже хорошо.

Я пробовал курить, и меня это занятие не увлекало, но сейчас я подумал: а не так и плохо было бы выкурить сигаретку-другую. В конце концов, после подобного люди хватаются и за алкоголь. А мне только дым хотелось выпустить. Пусть пройдёт через легкие и останется там на несколько мгновений. Он бы помог мне расслабиться, думал я.

И вместо того, чтобы сейчас запутываться в лишних и словах и мыслях, мне просто хотелось закурить — всего-то.

— Эй, мистер!..

Но этот проходивший мистер посмотрел на меня, как на сбежавшего с психушки, и ускорил шаг, когда я попросил его о сигарете.

— Да ну вас, — я махнул рукой. Пусть идёт. Я тоже пошёл, сел за руль и всё ещё мог вдыхать этот липкий аромат апельсинов, всегда исходивший от Рейн. Спорю, он въелся даже в пластик. Я усмехнулся. По привычке потянулся за телефоном в карман, чтобы проверить, не писал ли мне кто-то за всё то время, что мы провели, спасая Рейн. Вот ведь близко она была от… чёрт возьми!