Лимитерия

— Но ты же больше всех ранен и…

— Плевать.

— Хорошо, братан, — Корт кивнул, но в глазах его возникла неприкрытая тревога. — Только помни: нам покойник не нужен. Уж не знаю, как — но сдыхать не вздумай.

Потомок Лимитеры хмыкнул.

— Хрен вы от меня избавитесь теперь.

И вот Хог оказывается один-на-один с чудищами, готовыми порвать его на части. Парень тотчас бросается бежать в сторону, свистя громко, и кровожадные твари, сломя голову, за ним несутся. Их много. В случае, если Лимит просчитается и допустит ошибку, его убьют. Ибо у него нет щита, кнута и союзников, которые смогут ему помочь. Остаётся только петлять меж камней, коридоров и стен, оттягивая на себя если не всех, то точно большую часть упырей.

Эс превратился в огромного волка. Юля затащила на него бессознательного Орфея и села сама, крепко держа блондина. Зверь с рычанием выбежал наружу и бросился по направлению, указанному Хогом. Он рычал — от усталости, боли в теле, эмоций. Время на секунды. Никаких остановок. Последний рубеж. Те редкие вурдалаки, что попадались им на пути, схватывали пулю от Сахаровой. Девушку трясло, дрожала рука. Всем без исключения было страшно.

Но вот они оказываются подле корабля, находящегося на верхушке горы. Юля быстро переговаривается с Эсом и, хватая Орфея, первой запрыгивает на палубу, после чего начинает рубить канаты. Алые паруса расправляются, но судно не сдвигается с места.

— Да чтоб вас! — Юля переключила «Стрый-львер» на волновые атаки и зажала курок, ветром сгибая натянутые полотнища.

Эс, заорав, стал толкать корабль. Силы на нуле, но он не сдаётся и налегает на превосходящий его вес транспорт до боли в локтях. Наконец, судно поддаётся и потихоньку накреняется носом вниз, готовый сорваться со скалы в пропасть, опосля ветром подхватиться. Корт оказывается на борту, хрипло дыша. После — бросает в небо огненный шар. Это — сигнал к тому, что всё готово.

Хог его увидел. Со всех ног он рванул к товарищам, перепрыгивая через головы упырей. Его снова покусали. Опять подрали. Но Лимиту плевать. Ведомый жаждой жить и встретить завтрашний день в компании всей команды «Серп», парень, боль превозмогая и усталость, несётся к кораблю. Юля вскоре видит его и начинает стрелять по упырям с целью задержать их. Корабль тем временем окончательно подаётся вперёд и «отчаливает» от «берега». В последний момент Хог прыгает вслед за ним и хватается за нос судна.

— Аргх! — Лимит зашипел. Один из упырей таки умудрился в прыжке вцепиться зубами ему в ногу.

— Чтоб вы все в огне праведном погорели, выродки Нави! — яростно крикнула Юля. Она израсходовала всё своё карио и потому не могла больше стрелять. Но это не остановило девушку. Не имея ничего под рукой, она швырнула пистолет в голову кровососа, и тот с рычанием полетел вниз.

— Держись, братан! — Эс подоспел вовремя и успел схватить Лимита за руку прежде, чем пальцы того соскользнули с гладкого древа.

Почему остров зовётся Златогором? Говорят, название ему такое жители дали — за то, что в лучах Солнца его гора действительно златом светит. Но была ли у сего подоплёка, имеющая прямое отношение к мифологии? Команда «Серп» не знала. До сего часа. Ибо в миг, когда третья минута канула в небытие, небеса вдруг дрогнули. Ветер не на шутку разволновался, спуская корабль на море. И фонтан тьмы, бьющийся в облака, резко исказился. Дыра над ним обрела ярко-жёлтый цвет, формируя ореол светящийся.

Луч Солнца ударил прямо в очаг Злой Воли. Упыри, что находились на территории скалистой локации, в мгновение ока обращаться стали в ничто. Волна солярного света расходилась по всему острову, уничтожая всё навье и не трогая живое. Гора в ночи золотом светилась, как маяк. И волонтёры теперь понимали, почему Златогор так зовётся. Однажды, когда Кощеева Погибель разобьётся, как в легенде, тот, кто виновником Начала Конца стал — им был Даждьбог, — свою ошибку исправит.

Хог привалился спиной к мачте. Он посмотрел на Юлю, уснувшую возле бочек с улыбкой на устах да в объятиях Орфея держащую. Глянул на Эса, хмыкнувшего в последний на сегодня раз и сну предавшемуся. Недокуренная сигарета выпала из его рта.

— Всё… хе-х… хе-хе-хе… закончилось, — Хог тоже закрыл глаза, проваливаясь в глубокий сон.

Да. Теперь всё действительно закончилось.

Выжили все.

Эпизод 26: Последствия

— …Орфей… Юля… Эс… Х-хог… К… К-кто-нибудь…

Способна ли Элли плакать? Хог этого не знал. Он видел эту девушку разной: стервозной, нахальной, экстравагантной, весёлой, грубой, даже милой, — но никак не плачущей. Лимит понимал прекрасно: стервы просто так не заплачут. Не для того маску циничной суки на лик свой надевали они, чтобы чуть что — и сразу в слёзы. Стервы не плачут. Подобные проявления слабости им чужды. Напротив — они сами будут смеяться над теми, кто плакать посмеет перед ними, откровенно оных презирая.

Хог считал Элли такой же. С первых минут их знакомства она отпечаталась в его памяти как абсолютно непробиваемая по всем фронтам дама, которой плевать на чувства, мнения и желания других. Эта девушка презирает общество за то, что оно пожирает вожделенными глазами её фигуру, но при этом сама же сему способствует, одеваясь очень привлекательно. Она вроде бы романтик, — однако ненавидит розы, и любого, кто посмеет ей их подарить, ими же отлупит. Хог не понимал Элли. Это единственный человек в команде, чьи тараканы в голове не хотели стыковаться с его. Её высокомерие — бич их взаимодействия. Не важно, эрийка она, дракон, лучшая из лучших на кордоне — Лимит плевал на ярлыки, якобы подчёркивающие достоинства определённого человека. Он видел стерву, — с которыми всегда расправлялся жёстко и беспощадно. Не физически, нет. Морально. Давил до тех пор, пока маска непреклонной царевны не разбивалась, а перед ним не представала абсолютно никудышная в духовном и моральном аспектах дурёха.

Элли всегда пыталась показать себя главнее, и Хога это злило. Он молчал, когда своё главенство Эрия проявляла непосредственно как лидер команды. Но стоило ей только начать своё воззрение навязывать другим, Лимит тотчас сталкивался с ней лбами. Ему не нужно её виденье мира. В советах синеволосой эрийки волонтёр тоже не нуждается и в различных ситуациях действует согласно своему собственному кодексу справедливости. А то, что она одинока, никоим образом их не роднит: Элли такая лишь потому, что чересчур требовательна к обществу. А Хог — покуда без прошлого «родился».

Хог спал и видел сон. В нём Элли себя явила в паре с Пряником на корабле. Смешно, не правда ли? Парень настолько истощился приключениями, ранами да относительной потерей крови, что начинал бредить. Очень забавно. Уставший мозг пишет сюжеты, которых никогда не будет. Эдакий полёт фантазии, когда видится то, чему нет предпосылок, но подсознательно хочется это видеть. Такое с людьми частенько происходит, в сём ничего удивительного нет.

— …ви… Слышишь? Живи! Не смей умирать!

Хог смеётся. Не физически, мысленно. Он слышит голос Элли, полный волнения, паники, страха — и не может в это поверить. Это просто сон. В нём реальность с вымыслом перемешалась, образуя солянку из оксюморона. Полное несоответствие настоящему. Образ испуганной Эрии совершенно не стыкуется с её подлинным характером. Лимиту хочется даже пощёчину себе отвесить, чтобы выбить из больного разума дурацкие мысли, пытающиеся обелить в его глазах ту, которая изо дня в день раздражала его.