Лимитерия

Потом наступила тишина. Хог продолжает плыть по течению из собственных раздумий, не находя в них чего-то интересного. Какие-то обрывки воспоминаний, повествующие об одиноком бродяге без прошлого. В одних фрагментах присутствует милый душе и сердцу Пряник, в других его нет. Ощущение никуда не девшегося одиночества имеется в наличии. Лимит уже давно не содрогается, когда оно дышит ему в затылок. Привык, видно. Даже спустя три года не смог перестроиться на новый лад, в глубине души продолжая периодически с ним встречаться. Не исчезли бесследно и кошмары. Они будут о себе давать знать из раза в раз.

Вот Хог оказывается на границе между Белым миром и Чёрным. На первой стороне стоит Триглав. Он суровый, грозный, безапелляционный, — но справедливый, надёжный и светлый. На второй — Дрёма. Она притягательная, обаятельная, красноречивая, — однако её портфолио полнится недосказанностью да хитрым умыслом. Они — два удивительных божества, заинтересовавшиеся Лимитом — непонятно, правда, почему. Избранный — одна часть медали. Есть и другая, природу которой волонтёр пока не познал. Он интересен и Свету, и Тьме одновременно. Стоит ли податься к чему-то из них, или, быть может, сохранить нейтралитет?

Хог фыркнул. В своё время он немало божеств высмеял про себя — а сейчас находится подле них, откровенно не выкупая, в какой момент ему «посчастливилось» свернуть куда-то не туда. А, впрочем, нет, это уже натуральное двуличие — всё прекрасно Хог понимал. Его жизнь перечисленным наполнилась сразу после того, как он коснулся души Чёрного Хорса. С того самого момента потомок Лимитеры перестал быть просто искателем приключений и был вброшен в совершенно другую историю, где ему предстояло… что именно? Стать другим? Наверняка. Только за эту вылазку Хог умудрился побыть погребённым заживо, столкнуться с противоположным воззрением, встретить тёмную богиню, стать свидетелем работы Кощеевой Погибели, обзавестись божественным оружием и так же с ним расстаться. Но если что-то из перечисленного ещё можно было выкинуть из головы и сосредоточиться на чём-то другом, то вот потеря «Веретена», а также знакомство со своим покровителем сильно на нём сказались. Бога Лимит, однако, не видел. По какой-то причине тот не хотел, чтобы волонтёр его видел, и это накидывало дополнительную кучу вопросов на мозг, жаждущий ответов.

Хог устал — дико, сильно, донельзя. И физически, и морально тоже. Он не хотел в чём-либо разбираться, по крайней мере, в ближайшее время. Душа его желала лишь одного — покоя. Златогор выжал из него все соки. Лимиту потребуется немало времени, прежде чем он действительно сможет перевести дух после пережитых им ужасов. Боевое крещение оказалось невероятно тяжёлым.

Сложно сказать, сколько прошло времени. Когда Хог смог поднять веки, его взгляд упёрся в светло-голубоватый потолок. Слух не улавливал ничего, окромя рабочего вентилятора и чьего-то копошения. Судя по мягкой подушке под головой да одеяле, натянутом до подбородка, он находится в кровати. Она небольшая, скромная, как раз под его рост. Пахло медициной. Видно, в лазарете парень.

Ужасно болела правая рука и чувствовалась неумолимая тяжесть в районе солнечного сплетения. Хог ощутил их наличие сразу же, стоило ему только двинуть бровями. Кисть выкручивало. Ломило фалангу пальцев. Мышцы чуть ниже локтя и вовсе ощущались желеобразными, отчего Лимиту на секунду даже показалось, будто она висит безвольно. Дышать было нетрудно, но и свободными вдохи тоже не являлись. Каждый раз, мышцы живота растягивая при поглощении кислорода, волонтёр ощущал, как они пульсируют. Он чувствовал себя сжатым, словно пойманная в сети рыба.

— Мм…

— Кнутик, ты очнулся?

Хог тотчас вздрогнул. Этот голос ни с чьим другим он никогда не спутает. Ибо лишь один мог назвать его по тому имени, которое тот получил при их первом знакомстве.

Пряник сидел рядом. Спектр чувств в маленьких жёлтых глазёнках настолько богат, что Лимит и сам невольно губу нижнюю поджал от подступившего к горлу кома. И только сейчас юноша понял, что находится он на кордоне. Парень не посещал лазарет «Луча» ранее, но по символу орла да некоторым знакомым голосам, доносящимся издалека, узнал место своего нынешнего обитания.

— Пряня… — Хог хотел было сказать что-то, да смолк сразу же. Заскуливший енот набросился на него с объятиями, наваливаясь всем весом на грудь лежащего.

— Кнутик, хнык! Живой, Кнутик! Ребята… гх… всё рассказали… о том, что вы пережили… Кнутик, ты дурак!

Лимит грустно улыбнулся. Левой рукой — правую поднять было тяжело — потрепал ласково малыша по затылку.

— Знал бы ты, дружище, как мне тебя всё это время не хватало.

— Как «вовремя» ты вспомнил о существовании того, кому дорог больше всех.

А вот этот голос вздрогнувший во второй раз Хог предпочёл бы не слышать в ближайшее время. Его холодное звучание не предрекало ничего хорошего.

Прислонившаяся к подоконнику Элли наблюдала за ним со скрещёнными на груди руками. В её глазах нет и намёка на жалость. Брови опущены, скулы лица напряжены и взгляд не выражает ничего, окромя холода. Хог не виделся с ней полтора суток, но уже и позабыть успел о том, как сильно она напоминает ему Морену. Чем — неясно. Ощущение сие в груди его рождалось, когда он смотрел на неё.

Хог вздохнул, после чего поднялся с кровати и принял сидячее положение. Юноша был разодет по пояс.

— Сколько… я пролежал без сознания? — спросил Лимит.

— Неделю, — холодный ответ Элли огорошил волонтёра до глубины души. — Удивляться тут нечему: ты больше всех изранен был, попадался под взгляд Вия и использовал силу бога, к которой был не готов.

Потомок Лимитеры поджал нижнюю губу. Раз она всё знает — значит, Эс и Юля… и Орфей — живы. Кто-то из них проинформировал эрийку.

— Но ведь я защищался.

— Потому и не погиб. Только ты не учёл, что божественные артефакты при взаимодействии с Избранными нещадно пожирают их карио. Один только щит нагрузил твой карио-очаг процентов на семьдесят. Про остальное я и вовсе умолчу.

Хог опустил тяжело брови. Дальнейших объяснений не нужно было, чтобы он осознал, во что чудом благим едва не превратился. Его карио-очаг едва не разрушился. Он чуть не стал инвалидом, неспособным ни двигаться, ни говорить, ни слышать. Лимит немало историй про подобные последствия слышал и всякий раз ужасался, стоило кому-то о них ему рассказать. Тот же Кузня не просто так переживал за Серафиму, которая могла умереть из-за слабого карио-очага. Ведь поток энергии, неконтролируемый и нерегулируемый ничем, попросту вырывается на свободу, ввиду чего происходит энергетическое отравление. Как итог — мучительная смерть.

Хог сглотнул, подумав о сём. Такой кончины он бы не пожелал даже ненавистному Пингвинки.

— Вот как? А остальные что? Где Юлька с рыжим? Как Орф?

— Всё относительно хорошо.

— Относительно? Что ты имеешь в виду?

— Сейчас узнаешь.

С этими словами Элли отлипла от окна и уверенным шагом направилась к Хогу, отчего тот опустил глаза вниз. Всё он понял враз, в одночасье. И всё же съежился, когда девушка подошла слишком близко, нависнув над ним, как коршун над зайчонком.