Лирика

Над притихшим задумчиво садом.

Пусть сгущаются краски ненастья -

Улыбаюсь я хмурому небу,

Потому что сегодня на счастье

Мне июнь подарил хризантему.

Небо нынче пьяное немного

Небо нынче пьяное немного -

От дождя, пролившегося где-то.

Улыбаясь сине и довольно,

Хлопает глазами цвета лета.

Небо нынче пьяное немного.

Подзывает облако из дали,

Чтобы ветра ветреные пальцы

Белый бок лохматый почесали.

Небо нынче пьяное немного.

Смотрит, как, мурлыча хрипловато,

Солнце - рыжий маленький котенок -

Дремлет на коленях у заката.

Неприкаянность

Неприкаянность - это истина

в самой главной моей инстанции.

Катит поезд, мелькают станции;

нынче Вена, а завтра — Приштина.

Нынче лето, а завтра — листьями

осень шпалы укроет желтыми.

Бесконечными поворотами

канителит меня жисть моя.

Ох ты гой еси одиночество!

Развокзальное-разбуфетное,

ты безродное да бездетное,

неизбывное по пророчеству.

Проводник, бодуном взлохмаченный,

будет долго в билет хмуриться;

будет чахнуть в мешке курица,

будет брякать стакан неначатый.

Что ты в паспорт глядишь пасмурно,

Что листаешь его неистово?

Мой билет - это ж вид на жительство

в государстве купейно-тамбурном.

Ты пойми, старина, главное:

все давно уж переосмыслено.

Неприкаянность - это истина,

А все прочее - от лукавого.

Рецепт приготовления одиночества

На крыльях одиночества

не улететь далеко,

но все же

в нем тоже есть польза -

ведь если

его ощипать

и содрать с него кожу,

потом посолить

и, перцем посыпав по вкусу,

пятнадцать минут потушить

на слабом огне ожидания чуда

в мадере надежды,

то можно в конце

получить полноценное блюдо.

Но прежде,

чем приступить к поеданию,

непременно следует

плюнуть на все

и

загадать желание.

Ты, наверно, права...

Ты, наверно, права - мы и вправду с тобой потерялись;

ты конечно права - что-то важное мы упустили.

И бессильны слова, а без слов мы давно разучились

говорить по душам... по сердцам... да и просто по сути,

полагаясь на звуки и жесты, на слух и желанья.

Разойдемся по разным углам, уступая молчанью.

Ты поплачешь в подушку. Я выкурю две сигареты.

А потом, за столом, завершая формальности действа,

согласимся на том, что вели мы себя некрасиво.

Мы дошли до развилки, до края... Да что перспективы...

В перспективе - окно, заметеленное до карниза,

и постылая ночь, для которой любви не осталось.

И ведь правда, ведь верно: такая ничтожная малость -

улыбнуться тихонько, без грима, одними глазами...

Но в глазах - пустота обессиленно машет крылами.

Улететь

Отразившись во взгляде

мартовского кота,

тенью скользнув

по опрокинутому в лужу небу,

пройти, балансируя,

по краю рассвета

и раствориться

во вчерашней наивной мечте.

И там, в ее высоте,

скинув пальто

ненужное больше,

расправить крылья

и улететь

от автобусов,

грязи,

попсы,

сигарет

и рекламных щитов

серого города,

в иное пространство,

где под ногами - небо и радуга,

где мартовские коты

ходят по звездам,

поставив хвосты трубой

и грозово мурлыча,

где вся вселенная -

это рыжая бабочка,

севшая на ладонь.

Уснувшей на моей груди

Ты растешь из души моей, тихо и странно -

Белой лилией в сумраке ночи усталой;

Ты струишься в артериях нежностью алой,

Заживляя тобой нанесенные раны.

В пиале твоих губ, что солены и пряны, -

Недопитая страсть остывающей лавой;

И касание рук, полуночной облавой,

Вновь тревожит желаний моих караваны...

Осыпаясь как краска с поблекшей картины,

Отгоревшие звезды провалятся в лето,

Что мне сердце разбило на две половины.

Завтра осень заглянет сквозь шторы, и где-то,

Там, где время обрушено было в руины,

Нам сыграет звенящая скрипка рассвета.

Этюд акварелью

Дремлет по чашкам забытый кофе, зачах бутерброд на тарелке,

чайки кружат и кричат над укрытой туманом лагуной,

ветер осенний тихонько играет на нервах рассвета,

и нас еще — двое...

Кофе допит, вонюче дымит непогасший окурок,

чайки притихли, дождь моросит, норовя заскочить на веранду,

ветер нетрезво шагает по лужам в обнимку с полуднем,

и кажется, я — один...

Съем-ка я бутерброд - не пропадать же добру...

Я — скелет