Лирика

Ты говорила мне утром о Боге,

Я глыкал рассол, подыхая на жарких подушках.

Потом провожал я тебя до трамвая -

Шаткой походкой, воняя отрыжкой,

Мучаясь жаждой, в ознобе сгорая,

Неся свою душу как градусник где-то подмышкой.

Твой поцелуй из дешевой помады...

Профиль в окне... Дробный топот вагона...

Да, я позвоню тебе в среду, из ада,

Если только найду в голове номерок твоего телефона...

Метаморфозы

Твоя любовь была так внезапна

и так горяча -

как старая добрая шутка:

свежеиспеченной картошки

за шиворот

и раздавить.

И пока ты с милой улыбкой

наблюдала

мои дергания и прыжки

под аккомпанемент трехэтажного мата,

я, кажется, перестал

учиться тебя понимать.

Я выбросил все шпаргалки -

все равно ведь не сдал бы экзамен.

Я сжег все учебники

("Женская логика",

"Женская психология",

"Женское счастье").

Я стал изучать астрономию

и язык птиц;

учился читать по лицам,

не видя лиц;

учился смотреть в окна

и рано гасить свет;

учился не видеть разницы

между да и нет.

Я стал человеком

способным смотреть на солнце

без темных очков;

я стал человеком,

который не может смотреть на женщин,

без темных очков;

я стал человеком,

далеким от всего,

что не касается технологии выживания

в экстремальных условиях.

Я стал человеком,

который звучит гордо

и пьет гляссе;

Я стал человеком -

вещью в себе,

таким как все.

На мосту остановка запрещена

Наши трамваи встретились на мосту...

Твой рассеянный взгляд

стал острым, проснувшимся и веселым,

когда заметил меня...

Я вскочил,

лихорадочно соображая,

можно ли выпрыгнуть на ходу...

Но смысл?..

Твой трамвай направлялся к вокзалу,

мой - в никуда...

А согласно правилам,

на мосту остановка запрещена.

Наши взгляды,

соединившись,

растягивались как шпагат,

тормозили вагоны...

Но

электричество победило -

шпагат лопнул,

и ты снова исчезла

в набившем оскомину

"навсегда"...

Не догоню

Ты так хороша под маской заката,

милая!

Ты как-будто горишь в этом огне,

ты стала совсем рыжая.

Солнце мое! на фоне солнца,

на фоне неба

ты то ли танцуешь, а то ли летишь

ветром.

Я за тобой

припущу

по углям сгоревшего прошлого,

спотыкаясь о дни,

обжигая пятки о ночи.

Вот бы догнать!..

Но сердце мое

быстрее стучать не хочет,

и душа,

опускаясь куда-то в живот,

оказывается просто одышкой.

Не догоню...

Вот скинуть бы лет надцать!

Сбросить бы груз дней,

прожитых без тебя,

и бежать,

бежать,

без оглядки на прошлое,

за тобой,

улетающей

в закатное рыжее небо

ангелом

на метле моего одиночества.

Не так

Ты смотришь сегодня не так,

я это вижу.

В глазах твоих прячется вечер

и что-то еще -

незнакомое и тревожное,

пасмурно-осторожное.

Ты говоришь сегодня не так,

я это слышу.

В твоих словах прячется горечь

и что-то еще -

холодное, нетерпеливое,

отсутствующе-фальшивое.

Сидим за столом,

полночь тревожа светом.

Бьется в окно мотылек,

как сердце о тишину.

И холодом где-то в затылке

рождается ощущение,

что мне не выплыть из прошлого,

что в нем я и утону.

Никогда я твоим не буду

Никогда я твоим не буду,

Никогда я твоим не стану.

Я устал приходить ниоткуда,

Скоро я уходить устану.

Ах ты рыжее, рыжее чудо,

Не зови ты меня в туманы.

Никогда я твоим не буду,

Никогда я твоим не стану.

Ты меня не люби, не надо.

Мне давно и навек отлюбилось.

Майской ночью, под шорохи сада

Сердце с неба звездою скатилось.

Ты забудь обо мне, вечно пьяном.

Я-то знаю, моя золотая:

Из руки недопитым стаканом

Скоро выпадет жизнь хмельная.

Останься!

Останься!

Хотя бы в моей голове,

хотя б ненадолго -

до первого сотрясения мозга,

до пули в висок.

Останься!

Я буду с тобой новым.

Мои мысли

будут покорно

ложиться у твоих ног.

Останься!

Я больше не буду

говорить избитых комплиментов,

я выветрю из души

унылой привычки смог.

Останься!

Я обязательно 

починю все розетки

и сделаю даже то,

чего никогда не мог.