Лотерея

Также не стали тянуть с рытьем канала, чтобы высвободить часть труб для передачи их более нуждающимся. Этим убивали сразу двух зайцев: помогали нуждающимся соседям, а также копали землю для оранжерей, все равно ее пришлось бы выбирать из каньона. Кроме того, раз уж на то пошло, люди под охраной собирали съедобные растения и коренья, обогащая скудный рацион. По сути уже переходили на местную пищу.

Не стали бездельничать и Элен с Эриком. Вертолет, простояв день под солнцем, зарядил свои батареи под завязку и был готов к полету. Махов загрузил в него кипы листовок и скомандовал:

— От винта!

— Есть, командир! — ответила девушка и резко оторвала винтокрылый аппарат от земли, заставив сердце Эрика замереть между «тик» и «так», а самого его вжаться в кресло.

— Полегче, дорогая…

— И не подумаю! — ответила Элен, закладывая крутой вираж.

Махову пришлось смириться и только украдкой закатывать глаза да вжиматься в кресло.

— Это месть?

— В точку!

Впрочем, вскоре Элен сжалилась над вжавшимся в кресло Эриком и перестала вытворять в небе черт-те что.

Когда полет стал ровным, Махов стал чаще осматривать пространство в бинокль.

— Самолет ищешь? — догадалась девушка, уже прознавшая про полет самолета.

— Да. Ремезов считает, что он принадлежит «крысам». Могут быть инциденты…

— Да оставь ты этот бинокль в покое. У нас радар есть, — постучала Элен пальцем по экрану с наматывающей круги зеленой линией. — Как только он появится в пределах видимости, мы его тут же засечем.

Эрик послушался и свесил бинокль на грудь. Действительно ерундой занимается.

— Что он нам может сделать? — не без удивления спросила девушка. — А то ты о каких-то инцидентах говорил.

— Сбить, — лаконично ответил Эрик и дотронулся до своего УВК-15.

Для крупного калибра винтовки он взял разрывные пули. Но, надо полагать, что и его соперники вооружились аналогичным образом.

— Все-таки какой же это маразм, — удрученно покачала головой Элен. — Прилетели на далекую планету, на которой просто выжить целая проблема, и в довершение ко всему начинаем убивать друг друга.

— Полностью с тобой согласен. Хотя если бы не «крысы», все вышло бы вполне пристойно.

— Думаешь?

— Да.

— А я почему-то уверена, что не будь «крыс», мы все равно нашли бы в скором времени причину для конфликта. За те же трубы, например.

— Возможно. Но тут уж ничего не поделать. Такова человеческая природа: если уж мы убиваем ближнего, чтобы просто обогатиться, то что уж говорить, когда речь идет о выживании…

— Да уж…

Внизу показался сто восьмидесятый модуль. Люди там тоже работали, монтируя трубопровод. Надо полагать, что внизу под дымкой тумана уже трудились сотни, если не тысячи людей, копая канаву для подвода воды. Еще сотни так же, под охраной, собирали съедобные растения.

Трубопровод, кстати, представлял собой довольно забавную штуку. Насосы могли поднять воду на высоту до тридцати метров, так что через каждые двадцать пять метров, в стене каньона закрепляли ванну от криокамеры, куда эту воду заливали. Из ванны ее выкачивал уже следующий насос в другую ванну — и так до самого верха.

Остался позади пустующий сто восемьдесят первый посадочный модуль.

— Теперь осторожнее…

— Я знаю… — серьезно кивнула Элен.

Кто знает, чего ждать от спятивших «крыс»? Возьмут да пальнут по вертолету забавы ради? С них станется…

Но нет, стрелять не стали. Элен снизилась, и Эрик смог выбросить первую пачку листовок. Сотня листов разлетелась широким облаком, гарантируя, что с посланием так или иначе смогут ознакомиться все стаи, и главный вожак просто не успеет пресечь «вражескую пропаганду».

Со сто восемьдесят третьим получилось не хуже. «Крысы», заинтересовавшись, хватали листки еще в воздухе.

А вот дальше им пришлось поостеречься. У сто восемьдесят четвертого модуля шла серьезная перестрелка. «Крысы» снова захватывали друг у друга ресурсы самым простым из известных им способов.

Элен поднялась как могла высоко и отвернула в сторону. Эрик все же выбросил еще один пакет с листовками, в надежде, что ветерком листки снесет к «крысам». Нет-нет да после окончания войнушки прочтут воззвание к миру, прежде чем используют по более утилитарному назначению, предварительно размяв.

— Зачем они снова воюют? — удивилась Элен. — Ведь после первого передела имущества победители получили всего в достаточном количестве, чтобы наладить полноценное снабжение водой! Ведь так?!

— Так-то оно так… но ведь у них проблемы с продовольствием, вот они и отбирают его друг у друга. К тому же я подозреваю, что им нужны пленники для опытов. Хотя почему бы и нет? Там ведь не только «крысы»…

— Каких еще опытов?

— Таких же, какие проводим мы. Только мы проводим их на необратимых коматозниках, а они на полностью дееспособных индивидах. Своих коматозников они первым делом вышвырнули из модулей в каньон.

— Ты имеешь в виду выясняют съедобность растений и животных?

Махов кивнул.

— Какое варварство! Так может, нам сообщить им наши результаты?

— А оно нам надо? Пусть потравят друг друга… Чем меньше «крыс», тем… чище.

— Это тоже варварство…

— Наверное. Но…

— Что «но»?

— Варвары умирают последними… Первыми умирают слюнявые слабаки, апеллирующие только к человеколюбию. В то же время нельзя быть только варваром. «Крысиное» поведение тому пример, это поведение животных. Нужно уметь дозировать варварство и человеколюбие, а не падать из крайности в крайность. Это неприятно для собственного сознания, трудно, но необходимо… жизненно необходимо. Особенно в таких непростых условиях, в которых оказались мы. Общество, неспособное за себя постоять — обречено.

Элен на эту сентенцию ничего не ответила, продолжая выдерживать курс на очередной «крысиный» модуль.

У сто восемьдесят седьмого шло еще одно сражение. Но больше всего их поразил размах сражения у сто девяносто третьего модуля. Нападавших было больше раза в два: пять-шесть тысяч против двух-трех. Шла очень интенсивная перестрелка.

— Руку даю на отсечение, но я уверен, что нападающими командует Сиволапый, и делает он это для чистого захвата власти! Он пройдется по всем модулям «крыс», подчинит их себе, а потом пойдет дальше завоевательным походом.