Lurk

2.

Из двадцати мячей Стайлз пропускает шесть.

Стайлз.

Всего лишь шесть из двадцати.

Стайлз, вечно сидящий в запасе, играющий в лакросс с таким же мастерством, что и слепец в дартс. Скотт, Финсток и все остальные проглотили это как данность и нечто само собой разумеющееся, но каждый неравнодушный все равно старался обмозговать. Стилински делал вид, что не замечает косых взглядов, а все остальные делали вид, что внезапно развившиеся способности Стилински их никак не зацепили. Тренировка продолжилась — изнуряющие упражнения не выбивали из строя Стайлза, как бы Финсток не старался. Дыхалка Стилински не была подорвана — и он был чуть ли не первым, который отлично проходил упражнения, как, например, бег на длительные дистанции.

Финсток молча проглотил это событие, но изумление на его лице читалось с такой же легкостью, как и его недовольство, которое видели все за час до этого. Больше тренер не срывался ни на кого — просто отдавал команды и натаскивал ребят, разрабатывая возможные комбинации и ходы ведения игры. Эти полтора часа показались самым выматывающим временем.

Скотт был даже рад, когда тренировка закончилась, и все медленно поперлись в сторону спортивного зала. Стилински лишь дошел до трибун, взял свой плеер и, снова погрузившись в мир музыки, направился к школе.

Да что с ним не так? Его перепады настроения можно сравнить только с биполярным расстройством, что было бы весьма своеобразным дополнением к СДВГ. Но вряд ли у Стилински внезапно обнаружилась биполярка.

Скотт вспоминает все попытки Лидии достучаться до команды.

Она что-то хотела сказать. И тогда, когда Стилински уезжал с Кирой, Лидия сказала, что теперь у Стайлза появился секрет, и причина его появления — Кира. Такая пиздецки загадочная Кира с ее каким-то нечеловеческим гипнотизирующим взглядом, с этими кошачьими повадками и ограниченным словарным запасом.

Скотт решает больше не упускать это из виду.

Последующие полчаса проходят в полном молчании. Игроки принимают душ, переодеваются, собираются домой. Стилински все это время — за исключением душа — слушает музыку и ни с кем не разговаривает. Скотт мимолетно думает о том, что это как-то странно — так пристально наблюдать за лучшим другом в мужской раздевалке. Он бы даже, наверное, воспринял эту ситуацию как анекдотическую, но почему-то ему было не до смеха. Потому что молчание, точность, высокие показатели на тренировках — это не про Стайлза.

У него в наушниках снова играла какая-то ревущая музыка, напоминающая одновременное звучание невпопад всех существующих в мире инструментов. Скотт вопросительно взглянул на друга, Стилински словно почувствовал этот взгляд, он вытащил один наушник и натянуто улыбнулся другу.

— Готов к завтрашней игре? — поинтересовался Скотт, поражаясь ледяному спокойствию лучшего друга.

— Ага, — они вышли на парковку. Остальные ребята стояли на парковке, ожидая друзей, они решили сегодня сходить в кино все вместе. Там была премьера какого-то кино, где играл любимый актер Хейден, а так же у нее были на руках билеты в полцены, так что все остальные поддержали идею.

Лидия тоже была здесь, в своем неприступном и холодном одиночестве. Если честно, ей не хватало Малии, и когда она увидела Стайлза, то это ощущение пустоты лишь усилилось.

Ведь он так переживал из-за нее. Сутками то торчал в ее палате, то не выходил из дома, а теперь вел себя столь непринужденно, будто его это никак не касалось. Он объяснил ей кое-что про барьеры разумы, — хотя это до сих пор не укладывалось в голове, — но никак не объяснил свое меняющееся настроение, и это настораживало.

Скотт и Стайлз поприветствовали остальных. Лиама не было на тренировке, потому что в этой игре участвуют старшекурсники. Сейчас он стоял в обнимку с Хейден, излучающей самую тошнотворную в мире радость.

— Финсток рвет и мечет? — с улыбкой спросил Данбар. Стайлз и Скотт стояли напротив, а Лидия процеживала взглядом Стилински: эти обтягивающие футболки сменили растянутые клетчатые рубашки, белые провода наушников стали обязательным аксессуаром, а рюкзак Стайлз постоянно надевал лишь на одно плечо, словно становясь еще старше. Это мелочи, да, но именно из-за таких мелочей меняется, порой, все восприятие.

Скотт стал что-то рассказывать про тренировку. Стайлз слушал музыку, а Хейден сжимала билеты и руку своего парня сияя так, будто ее номинировали на Оскар. Лидия радовалась, что тут нет Киры, но тонкий шлейф запах сигарет, исходящий от Стайлза, будто создавал ее присутствие.

— А вы придете же завтра на игру, да? — он перебивает разговор своим будничным и прежним голосом, Лидия — и Скотт — даже немного расслабляется. Правда, она отмечает про себя, что он больше на нее не смотрит так, как раньше.

Ощущение пустоты усиливается.

Ребята закивали. Скотт улыбнулся, а Стайлз быстро перевел взгляд на Мартин, на эту невероятно красивую и столь же невероятно доступную девушку, которая в последние дни казалась растерянной. Нет, Стилински не был дураком, он понимал природу ее беспокойства — ей снова хотелось натянуть поводок на его глотке, ей хотелось вернуть прежнего Стайлза.

У нее не получалось, поэтому она и злилась, а когда понимала, что злость порождает еще больше вопросов стала просто шуганой и скованной.

— А ты придешь, Лидия? — спрашивает он, от чего в воздухе на несколько секунд повисает тишина. Лиам, Хейден и Скотт просто молчат, Стайлз и Лидия смотрят друг на друга так внимательно, будто пытаются найти подвох.

— Да, — отвечает она, сникая до полушепота. «Да» изрезает ее горло наждачной вымученностью, но после этого самого «Да» все снова начинает казаться правильным.

— Думаю, ты принесешь нам удачу, — он улыбается и подмигивает ей, а Лидия из-за этого почему-то заливается краской и смущенно опускает глаза. Положение спасает Хейден, в очередной раз подскакивая на месте и возвращая всех в реальность:

— Ребят, Эллисон и Айзек уже ждут! Прислали смс, что купили попкорн, нам пора.

Хейден и Лиам едут на машине Данбара, а Скотт и Лидия погружаются в старый потрепанный джип Стилински. Мартин залезает на заднее сиденье, вжимается в кресло и вспоминает о то, что с четырнадцати или пятнадцати лет у нее были парни, и она не смущалась, если за ней красиво ухаживали. Ей дарили цветы, подарки, делали в кино, приглашали в дорогие кафе и дарили дизайнерские вещи иногда.

А теперь она ехала на заднем сиденье этой неприглядной машины и чувствовала себя такой неопытной, словно все эти ухаживания случались не с ней, словно по-настоящему первый флирт случился только сейчас. Лидия подняла взгляд и уставилась в зеркало заднего вида. Она понятия не имела, что пытается там увидеть, но решила, что в этот раз глаз не отведет.