Lurk

— Господи, сделай его прежним.

4.

Стайлз возвращается в кабинет. Под недоуменные взгляды остальных учеников, под гневные и бессмысленные крики Финстока Стилински сгребает свои вещи в рюкзак, а затем разворачивается и выходит, на ходу доставая сигарету из пачки. Теперь он идет вперед, не оглядываясь, теперь он точно знает, что вся суть заключается в дозировании, в навыках, которые отточатся только с опытом. Он не убил Малию, он просто немного истощил ее. Он не уничтожит Лидию или кого-то еще, потому что теперь знает, когда нужно остановиться.

То, что подарила ему Кира — бесценно. И дело не в том, что ему не нужна пища, вода или сон, как любому другому человеку. Дело даже не в обострившихся зрении, слухе, обонянии и осязании. Дело в том, что все чувства он может контролировать, что эмоции он может… обесточить и принимать нужные решения объективно, не поддаваясь импульсам. И каждый его шаг теперь отточен, выверен, каждый взгляд — пронзителен и внимателен. Стайлз Стилински отныне не смотрит на людей — люди смотрят на него. Стайлз Стилински отныне не кричит в спину — кричат ему. Это плохо или хорошо, это достойно осуждения или восхищения, это независимость или глупость — неважно. Суть состоит не в том, чтобы делить мир на плохо и хорошо.

Суть состоит в том, чтобы перестать подстраиваться под мир и заставить мир подстраиваться под тебя.

Стайлз закуривает прямо в коридоре школы. Тут же он включает плеер и врубает громкость на полную. Он точно не уверен, надолго ли эти способности его — может, Кира продолжает его обманывать. Но жить мгновением иногда приятнее, чем вечностью.

Стилински направляется к парковке с сигаретой в зубах и орущим «Плацебо» в наушниках. Он не знает, куда ему двигаться дальше, но теперь это и не имеет значения. Когда он подходит к своей машине, то на капоте джипа видит раскинувшуюся Киру. Она курит и смотрит на свое протеже с явным одобрением. Стайлз знает, что она предвидела его временное отчуждение.

Это его восхищает еще больше, он усмехается, подходит к машине и делает глубокую затяжку, доставая один наушник. Кира спрыгивает с капота автомобиля довольно ловко, затем подходит к парню и закидывает руки ему на плечи.

— Так, теперь ты мне расскажешь о барьерах разума? — он видит ее ответную улыбку и считает нужным не говорить о том, что произошло в туалете. Хотя на какие-то мгновения ему кажется, что Кира и так в курсе.

— Хорошо, — она заметно расслабляется, когда руки Стайлза замыкается на ее поясницы. Эти отношения между ними — можно охарактеризовать как «слишком разные, чтобы быть любовниками и слишком хорошо подходят друг другу, чтобы не быть партнерами». Сам Стайлз не пользовался успехом у девушек, а Кира рассказывала, что у нее не клеилось с парнями, так что у них… даже есть что-то общее. — Но для начала у меня есть идея получше, — она прищуривается, а затем подносит сигарету и затягивается. Из наушников Стайлза орет музыка, голос исполнителя повторяет одну и ту же мантру: «Эта песня — способ сказать прощай». И весь мир сейчас кажется таким правильным и логичным, что это лишь прибавляет стимула для совершения опрометчивых поступков.

— И в чем суть?

Кира с легкостью выскальзывает из объятий, Стайлз с легкостью ее отпускает. Девушка направляется к пассажирскому сидению, Стилински — к водительскому. Они оба не замечают — или делают вид, что не замечают — подслушивающего их МакКолла.

— Суть в том, что в клубе «Кристалл» подают отличный Б-52, — отвечает она, а затем залезает в автомобиль. Стилински следует ее примеру и через несколько секунд с уверенностью нажимает на газ.

МакКолл остается в недоумении. Стоящая за его спиной Лидия — в еще большем шоке.

— Ну, теперь-то ты не будешь делать вид, что ничего не замечаешь? — выдавливает Лидия, поворачивая голову в сторону Скотта.

— Я… Я не знаю, что с ним происходит.

— Зато я знаю, — уверено процеживает Мартин, ведь трое могут хранить секрет, если при этом разнесут его по всему городу.

========== Глава 14. Берьеры и их преодоление. ==========

1.

Кира не просто открыла дверь в совершенно другой мир, который обрушился на Стайлза внезапно и неожиданно. Она проводила его в этот мир, рассказала все законы, по которым он действует, рассказала о подводных камнях, о ловушках и лазейках. Кира стала кем-то вроде апостола для Стайлза. Стилински не очень-то любил эти религиозные сравнения, но другого подходящего примера ему на ум не приходило. Да и не имело значения, кем была в сущности Кира — его личным дзен-учителем или дьяволом-искусителем, значение имело то, что она говорила. А говорила она всегда по существу.

Правило первое — избавиться от прежних привычек и перестать стараться все обосновать или дать всему название. Некоторые явления стоит просто принять. Понять как действует то или иное явление, запомнить основные правила — и на этом все. Стайлз знает, что отныне у него отпали потребности в еде, воде и сне, для поддержания организма и его функционирования достаточно чьих-то эмоций, и этого заряда хватит на несколько суток. Передача энергии осуществляется через физический контакт. Чем сильнее контакт — тем больше оттока. Чем больше оттока — тем острее основные пять чувств и более подавлено собственное эмоциональное состояние, что позволяет человеку выходить на новый уровень восприятия действительности — без сожалений, без скорби, без восторга принимать и идти дальше, принимать и идти дальше. Это Стайлз уяснил еще с того дня, как Кира рассказала ему о второй стадии. Недостаток необходимой энергетической подпитки ведет к плохому самочувствию и усиливающейся человечности. Все эти основные азы Стайлзу, по словам Юкимуры, стоит просто принять, не вникая в содержание и не пытаясь найти связи с какими-нибудь философскими концепциями или мифологическими бреднями.

Правило второе — не заигрываться с третьим барьером разума. В принципе, Стайлз это тоже вынес из собственного опыта — именно из-за его неопытности в исчерпывании эмоциональной подпитки из третьего барьера пострадала Малия. Стайлзу все еще было непривычно делить человеческое сознание на три слоя, но — следуя первому правилу — он заставил себя принять такую закономерность и не задаваться лишними вопросами. Вообще сам Стайлз испытывал некий когнитивный диссонанс — он вырос в полицейском участке и чуть ли не с малых лет привык искать причинно-следственные связи. Теперь Кира призывала его отказаться от теорий и следствий. Она мотивировала это тем, что так твой собственный ум освобождается, и ты больше не нагружен ненужными связями.

Правило третье — молчать. Скрываться. Не подавать виду. Претворяться, что все идет так, как прежде. Стайлз знал, что Кира знала о том случае в туалете. Она догадалась, подслушала или проникла в воспоминания Стайлза — неизвестно, но она знала, что Лидия была в курсе того, что необходимо ее некогда другу для нормального функционирования. Но точно так же как Стайлз был уверен в том, что Кире это было известно, он не сомневался и в том, что Кира понятия не имеет о новых открывшихся способностях Мартин как банши. Лидия с самого начала каким-то чудным образом научилась проникать сразу за второй барьер. Стилински было интересно, что послужило этому причиной — тот случай на песчаной отмели, который упрочил их связь или банальная интуиция Мартин, но он опять же следовал первому правилу и не анализировал происходящее.

Нужно сказать, что первое правило нового мира, который ему открыла Кира, он усвоил еще с самого начала — когда отказывался как-то пытаться объяснить свое двухчасовое отсутствие, которое остальными воспринялось как двухдневное. Если верить словам Юкимуры, та передала ему свою способность при их первом знакомстве, значит, Стайлз стал жить по этим правилам уже тогда, даже не отдавая себе в этом отчета. Ведь ровно так же, как он не хотел объяснять свое отсутствие, он и не хотел понять, откуда в нем взялись силы свалить здоровенного альфу два раза подряд. Видимо, ты начинаешь жить по законам той или иной вселенной еще до того, как начинаешь осознавать их.

И последнее правило — путей для отступления нет. Все имеет значение, и если уж взялся за дело — доводи его до конца. Это было единственное правило, которое Стилински не до конца понял, но ровно до того момента, когда Кира притащила его в какой-то подпольный, спрятанный в подвалах клуб, в котором не спрашивают ни возраст, ни паспорт, ни даже твое собственное имя. О таких заведения Стайлз был наслышан — его отец нередко выезжал на месте происшествий к таким вот сомнительным заведениям, возле которых ошивались трансвеститы, проститутки, наркоторговцы, торчки и прочий сброд. Стайлзу они казались непомерно высокими и слишком уж устрашающими. Прошло достаточно времени, а восприятие не поменялось — эти заведения по-прежнему вызывали отвращение.