Люби, Рапунцель
Шрифт:
– Просто я талантливый. – Яков ни на секунду не терял зрительного контакта с Владимиром. – И безумно способный.
Даня, не удержавшись, закатила глаза.
– Надеюсь стать благодарным зрителем проявления этих способностей. – Владимир вытянул руку. – А теперь позволь забрать у тебя Даниэлу…
– Нет!
Яков так быстро повернулся к ней, что Даня вздрогнула. Она уже несколько попривыкла видеть его спину.
– Мы до сих пор не реализовали приглашение дамы, – кинул он через плечо и начал наступать на Даню.
– Я не приглашала тебя, – снова шепотом напомнила
– Неа. – Яков поднял их сцепленные руки и перехватил ее вторую руку, которой она хотела пихнуть его в плечо.
– Так нельзя!
– Плевать.
– Ты… ты… куда? Ай!..
Яков резко сделал выпад и толкнул ее, заставив прогнуться в спине.
Поняв, что она не упала, а во время полета успела еще и зажмуриться, Даня распахнула глаза.
– Салют. – Нависший над ней Петро помахал ей пальчиками. Яков, зачем-то придержал себя и Даню в этой позе и как раз около того стула, где приютились Петро и Фаниль. – Как жизнь?
– Меня прогнули, – сглотнув, сообщила Даня. Она так сильно впилась пальцами в руку Якова, что уже не чувствовала их.
– Агась. Для того, кто никогда не танцевал в паре, у Якова неплохо получается поддержка.
– Я не танцую. – Даня ощутила, как кровь начала приливать к голове. – Черт!! – Она охнула, возвращаясь стараниями мальчишки в прежнее положение. – Прекращай трепать и вертеть меня, садист!
– Сегодня у тебя ничего не хрустит. – Яков беззастенчиво смотрел ей прямо в глаза. – Похоже, наша предыдущая разминка не прошла даром. Разминалась сама?
«Он про то, что мы там у Регины вытворяли?»
– Я тебя убью, – воодушевленно пообещала Даня.
– Глагол неправильно подобрала.
– Чего?!
– Пардон, что вклиниваюсь. – Петро с тоскливым видом указал куда-то вверх. – Не могли бы вы источать свои феромоны чуть подальше, а то все слюни Фаниля текут на меня.
Застывший над беднягой-ассистентом Фаниль и правда был на грани эмоционального экстаза. Открыв рот и заграбастав в кулачки шевелюру Петро, Фаниль сиял, искрил и явно готов был подзаряжать своей энергетикой сразу все подстанции мира.
– Воу, какие сцены! – заохал он. – Какой Глебушек-воробушек. А этот новый солидный мужчина – просто мяу! А ты, Яшенька, моя принцессочка… Я щас вспыхну, ей-богу…
– Щас он блеванет радугой, – предупредил Петро. – Все, отступайте.
– Может, ему помочь? – Даня хотела воспользоваться этим предлогом, чтобы сбежать от Якова, который сегодня был невероятно настойчивым. Просто сам не свой! Но не вышло. Она и вдохнуть не успела, как Левицкий уже тащил ее сквозь толпу. Все расступались перед ним, будто он был каким-то чертовым божественным творением.
– Стой, нет, да погоди ты! Прекрати! Хватит!
Снова рывок. Яков потянул ее к себе и надавил ладонью
на затылок. Их лбы соприкоснулись.«Мне нравится платье», – услышала она его шепот.
Где-то далеко начала играть новая композиция.
«Бесишь, Принцесса. Ты же заставил меня его надеть». – Даня скосила глаза. Каким-то образом они оказались в первом ряду, окружающим большое пустое пространство.
Взгляды присутствующих сосредоточились на них. А все потому, что Яков вышел вперед – прямо к центру этого круга пространства.
И потянул ее за собой.
«Нет! Нет! Нет! Не может быть! Он же не собирается делать это публично?!»
Through out the life that I’ve been living
I’ve never felt this way before… (Saidian – ‘Once In My Dreams’)
«За всю прожитую жизнь
Я никогда не чувствовал этого раньше…»
Глава 4. СКВОЗЬ ГРЕЗЫ
Собственный словарный запас ругательств изумил Даню. Она и представить не могла, что знает столько «плохих» выражений. Однако успев перебрать их в голове раза три, девушка удостоверилась в наличии у себя таланта к сквернословию. Жаль только, нельзя было все это разом высказать прямо в хорошенькую мордочку Якова Левицкого. Взять и вылить ушат словесных помоев на маленькие миленькие ушки. А потом добавить пинка прямо по точеной попке.
«Блин, надо уже определиться, или я его ругаю и хочу прибить, или наслаждаюсь его отдельными миленькими частями тела. – Дане жутко поплохело. Диссонанс эмоций бил по ее существу с силой водопада, откалывающего от камней куски. – Я даже не могу нормально разозлиться».
Яков наконец отпустил ее руку. Даня в ужасе застыла.
Невероятно. Кошмарно.
Ничуть не смущаясь. Ни на миг не задумавшись. Он сделал их центром всеобщего внимания.
«О, как же я хочу провалиться под пол. А еще сильнее – рвануть прочь. – Тело сковало холодом. Показалось, что вся сила кондиционеров сосредоточилась на ней одной. Даня ощутила, как начали дрожать колени, а потом дрожь передалась и рукам. – Я в панике. Не могу… Не могу успокоиться. Он привык к вниманию, привык к свету и публике. Но я-то нет! Я сейчас… не знаю».
Взгляд скользнул по толпе и нашел Глеба. Его сдержанность куда-то испарилась. Дышал слишком часто, а на лице застыло беспокойство. И смотрел он прямо на нее.
«Кажется, что сейчас выбежит сюда… – отстранено подумала Даня. И тут же встрепенулась. – Все из-за меня. Он наверняка видит панику на моем лице. Нет, нельзя. Если Левин выйдет в круг, это будет нечто унизительное… Так, сосредоточься».
Даня улыбнулась. Глеб замедлился и затормозил на границе круга.
«Надо же, – устало размышляла Даня, старательно удерживая улыбку. – А Глеб ведь на самом деле намного эмоциональнее, чем хочет показаться. И чувствительнее…»