Люби, Рапунцель
Шрифт:
– Может, лучше мне сварить тебе кофе? Как только прибудем на место и закончим с делами, можем провести время вместе. Знаю несколько превосходных мест. Уверен, тебе там понравится.
– Да, может быть…
Была ли внутри нее эта пустота раньше? Она так и жила с ней? Все эти годы?
Ничего. Ничто. Пусто.
Наверное, легче снова попрощаться с эмоциями. Оставить чуть-чуть, только для братьев.
Пусто. Холодно.
Мобильный прекратил вибрировать.
«Вот и все. Ты говоришь мне свое последнее «прощай»?»
Даня подняла телефон и поднесла к лицу.
Бесконечное количество звонков от Регины.
Пустота тоже своего
Стоит полюбить этот покой.
Ни о чем больше тревожиться не нужно…
«Прочь, чувства».
Мобильный затрясся в ее руке в сильнейшей вибрации.
На этот раз сообщение.
Большущими буквами.
От Принцессы.
Сердце ожило, тяжелым колоколом вбиваясь в стенки грудной клетки и отдаваясь отзвуками в глубине только что потухшего разума.
«Я ХОЧУ ТОЛЬКО КАКАО. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЗАПРЕТИТЬ МНЕ ЖЕЛАТЬ КАКАО. Я НЕ МОГУ ЖИТЬ БЕЗ КАКАО. ДОСТАВЬ МНЕ КАКАО. НЕМЕДЛЕННО. СЕЙЧАС. ПРЯМО СЕЙЧАС».
Глава 38. Опустевшая башня
Владимир еще что-то говорил, когда Даня вдруг обняла его. Очень крепко.
Он поначалу лишился дара речи, ведь никогда прежде девушка не позволяла себе выражать привязанность нечто большим, чем просто сдержанными словами благодарности.
– Что-то случилось?
– Владимир ощущал, как она дрожит, но все же позволил себе обнять ее в ответ. Но лишь одной рукой. – Даня?
– Спасибо.
Он едва услышал ее шепот. Снова слова благодарности, и отчего-то ему показалось, что даже это спонтанное объятие не заключало в себе ничего больше, чем попытку сказать «спасибо».
– Ты уходишь?
Даня отстранилась. Владимир по-прежнему сохранял спокойствие. Он молча положил руки на ее локти и несколько мгновений изучал выражение ее лица.
– Значит, уходишь?
– Мужчина сдержанно вздохнул.
– Смотришь на меня удивленно… Что ж, я уже прожил достаточно, чтобы вовремя улавливать важные изменения. Хотя к чему нам бахвальство о богатом опыте? Когда у тебя все написано на лице.
– Мне очень жаль.
– Знаю. В твою искренность я готов верить всегда.
– Владимир нахмурился.
– И почему жизнь так жестока? Ха, да, извини, не к месту философствую. И чуть-чуть ударяюсь в пафос. Но все же разреши и мне быть обиженным. Я ведь обычный человек. Был так уверен, что сумею стать для тебя спасением. Думал, что смогу помочь тебе научиться улыбаться. Тебя всегда сложно было прочитать, но я верил, что на самом деле ты желаешь вырваться из своего ледяного кокона. Однако я не успел.
– Он погладил ее по щеке.
– При нашем расставании ты по-прежнему была закрыта и холодна. Но в следующую нашу встречу я сразу заметил, что ты изменилась… Тебя зовет тот мальчик, да? Мальчик, в любой момент готовый поддержать каждое твое стремление и подстроиться под любое твое желание.
– Да.
– Даня улыбнулась ему, точно зная, что он поймет. Для него у нее осталась только улыбка благодарного сожаления.
– Я должна доставить ему Какао.
Владимир издал смешок.
– Кто же мог предположить, что у тебя появится особый язык, понятный лишь тебе… И еще одному. Даниэла Шацкая больше не одиночка. Не так ли, милая?
– Владимир, я тебе благо…
– Знаю.
– Он аккуратно оттолкнул ее от себя.
– По-моему,
* * *
Такси неслось по дороге, разнося в пух и прах грязевые залежи. Снаружи хлестал дождь. Но где-то впереди пробившиеся сквозь плотные тучи солнечные лучи мягко ласкали темную блестящую поверхность трассы. Город впереди был словно обведен ярким солнечным маркером.
Даня отбивала левой ногой ритм и в десятый раз читала сообщение, присланное Региной незадолго до того, как она без предупреждения забралась в салон автомобиля, вот-вот собиравшегося отъехать с парковки. Сказать, что таксист малость ошалел, значит и вовсе смолчать. Видимо, опыта подхватывания пассажиров прямо на ходу у него пока не было.
«Выступление примерно через сорок минут. Он упадет. Если ты уже успела поиметь свою совесть во все дыры, то будь добра во время его проката оказаться в нужном месте. Видишь фотку в прикрепленках с планом комплекса и моим опупенно крутым ногтем в розовом? Ты должна оказаться прямо там, куда тычет мой опупенно крутой ноготь в розовом. А если твоя совесть все еще трусливая девственница, и ты не собираешься с этим ничего делать, то я расцарапаю тебе твое хорошенькое личико своим опупенно крутым ногтем в розовом. Ты нравишься мне, поэтому дуй уже сюда, стерва! Цулумки, цулумки(куча смайликов с поцелуйчиками), твоя Региночка».
– Извините.
– Даня наклонилась к водителю.
– Мы можем ускориться? Если найдете альтернативные пути по дворам, заплачу втрое.
* * *
Сколько же там было людей! Даня мгновенно ощутила себя песчинкой в глубоком космосе. Она смотрела на ряды сидений, заполненные под завязку, и чувствовала, как внутри нарастает волнение.
Что же ей делать? Как справиться с этим? Пол под ногами уже не казался надежной твердью. Ощущение одновременного парения и падения властвовало в душе.
Она сверилась с картой и примерно определила, где находится место, на которое указывал розовый ноготь Регины. Пришлось, конечно, проползти там, где не положено, но ее уже ничто не могло остановить. Даня вбежала по ступенькам и застыла. Она оказалась на небольшой площадке, которую, видимо, иногда использовали под размещение вспомогательного оборудования. Сейчас пространство пустовало. Однако площадка была хорошо освещена, особенно, в месте у самых перил. Поэтому если выступающему на льду вздумалось бы поднять голову, то он вполне бы сумел рассмотреть ее там.
Даня застыла на полпути до перил, не решаясь выйти на свет. Один из участников отбора только что закончил выступление и теперь купался в овациях. Она пропустила конец представления и теперь вряд ли сумела бы вспомнить, под какую композицию тот выступал. Ее мысли были заняты другим участником.
«Я ведь успела, да? Должна была успеть…»
По рядам зрителей прошелся восхищенный «ух!».
Даня вытянула шею, чтобы рассмотреть, кого так мощно встречают.
Принцесса.
Девушка рванула к краю площадки и вцепилась обеими руками в перила.