Любимчик богов

Всю эту картину мгновенно отпечатал в памяти тренированный разум Константина. Поднимаясь по ступенькам высокого крыльца, он уважая хозяйку тщательно вытер подошвы об лежавшую у входа тряпку, и поклонившись, вошёл в просторную светлицу.

– Мира, этому дому, - Горыня ещё раз поклонился, и встретился взглядом с коренастым широкоплечим мужчиной с седыми волосами, и одетым в холщовую рубаху, широкие штаны и мягкие сапоги.

– Да, Никифор. Это не Горыня.
– Староста вгляделся в глаза Константина и покачал головой.
– К добру ли...

– То лишь Перун ведает.
– Никифор усмехнулся.
– Скажи лучше, что с вирой?

– Вирой?
– Староста нахмурился.

– Виру за поругание общинной земли вложил в казну общины. Или не так?

– Не так, Аким.
– Никифор не прекращал улыбаться, но глаза его опасно сузились а руки державшие посох ощутимо напряглись.
– Вирная запись гласит. За поругание земли общины, за оскорбление общинника Горыни, за угрозу убийством общинника Горыни. Две трети виры - его.

– Да как же это?
– Староста удивлённо поднял брови.
– Он можно сказать на попечении общества был всё это время. Общество его кормило, поило, одевало - обувало...

– Кислой капустой да чёрствым хлебом?
– Константин покачал головой.
– Да, видно община совсем прогнила, если такие дела в ней творятся. Выдай-ка мне положенное, да пойду я отсюда прямо с утра. Нечего мне делать в месте, где имя предков и закон Перуна - пустой звук.
– Он встал и шагнул к выходу, когда на его плечо легла тонкая женская ладонь пахнущая травами.

– Постой воин.
– Возникшая словно ниоткуда моложавая женщина, в длинном сарафане, и убирусе, с тонким золотым ободком, вздохнула, и взяв гостя за руку посадила на лавку.
– Простите моего мужа гости дорогие. От забот и тревог за нашу весь, забыл и законы людские и законы богов.

Теперь Константин видел настоящего главу поселения. Высокая статная женщина с властным лицом, и пронзительными голубыми глазами. Жена старосты говорила низким бархатным голосом так, что казалось, трепетала каждая жилка в организме.

– Ты, воин получишь всё до последней монеты, а ты, ведун, прими в дар от мира сто рабочих часов на благо травного подворья и лекарской избы.

– Я согласен.
– Никифор кивнул и посмотрел на Константина.

– А расскажите, хозяйка для чего срочно нужны деньги?
– Константин внимательно посмотрел в глаза женщине.
– Может я как-то смогу помочь?

– Помочь...
– Жена старосты невесело усмехнулась.
– Неурожай же был в прошлом году. Вот и скопились недоимки. Могли бы списать за счёт воинского набора, да куда там. Только три человека в этом году в набор уходят. Больше никак не собрать. Три серебряных нужно заплатить - столько сколько взяли вирой.

– Хорошо.
– Константин кивнул.
– Люди действительно не дали мне помереть, когда я без разума был, и это - долг крови. Пусть моя часть виры с той девицы вся уходит в казну, но мне нужно кое-что. Лес строевой, инструмент плотницкий и столярный, посуду для дома, да стёкол оконных. Буду дом в порядок приводить.

– Хорошо.
– Зоря склонила голову, признавая договор заключённым.
– А теперь гости дорогие прошу к столу...

2

Жизнь нужно прожить так чтобы депрессия была у других.

А полусотней километров западнее, на берегу неширокой реки, где раскинулось родовое владение князей Стародубских начинался праздник. Князь потерявший сына в случайной стычке с разбойниками, всю свою любовь обрушил на единственную наследницу огромного состояния семьи - юную Марию Стародубскую. Для неё нанимались лучшие учителя, покупались дорогие наряды, и вот теперь в день совершеннолетия, князь устроил роскошный бал, словно желая сиянием свечей, затмить горе, обрушившееся на семью с потерей единственного сына.

На бал собрались гости со всей Руси, а кое-кто даже приехал из-за границы, как например деловой партнёр князя - граф Борхард, и старинный друг семьи этнограф Карл Маркс изучавший обычаи арабских колдунов. Гости прибывшие в костюмах прошедшей эпохи, танцевали под модный в этом сезоне вальс, знакомились, флиртовали, и конечно решали многие насущные дела. И лишь графиня Светлова, прибывшая в числе последних, была явно не в духе. Отдав в качестве своей доли виры тысячу рублей она просто истекала злостью к смердам посмевшим так унизить её, жрицу Хель в пятом поколении. Ведуна ей не достать, это было понятно. На своей земле, он десяток таких как она закопает, и не вспотеет. А вот холопа с наглыми глазами, словно раздевавшими её, прямо там на дороге, можно и нужно было наказать.

К слову сказать, причина приезда графини была весьма далека от отдыха. Многоходовая интрига по соблазнению юной княжны Стародубской вступила в завершающую фазу. Виконт Рошфор, статный красавец и выпускник Ллильской магической школы, был уже 'заряжен' нужной аурой, снабжён деньгами и обложен нужными людьми, так что этой маленькой птичке не вырваться.

Но и свои дела графиня не забывала. План мести который за столом только обрел первые очертания, во время игры в фанты, оформился окончательно, и сказавшись больной, графиня поспешила в выделенную ей комнату, чтобы там, без свидетелей подготовить всё нужное.

Через неделю, когда основная масса гостей начала разъезжаться, а сам князь уехал на охоту, графиня, переодевшись в дорожный костюм, прошла к конюшне, где сама оседлала и вывела Уголька - черного словно смоль ахалтекинца.

Рысью выскочив из распахнутых ворот, она погнала вороного к краю огромного лесного массива, примыкавшего к землям князя, и лишь оказавшись в самой чаще, соскочила с коня, и бросив поводья, пошла пешком. Звериное чутье не подвело её, и к ночи Елена вышла к одной из волчьих лёжек. Повсюду белели разбросанные кости, и над всем стоял стойкий запах псины.

Сняв с плеча сумку, графиня достала большой литровый бутыль из тёмного стекла, и откупорив пробку, стала лить густую словно мёд жидкость на землю рисуя сложный узор. Когда рисунок был закончен, аккуратно вернула пробку на место и спрятала бутылку в сумку. Потом настал черёд других ингредиентов, и в конце, графиня сняла с шеи медальон, опустив его в ямку посреди узора, и замерла, внимательно просчитывая структуру плетения, и проверяя всё ли в порядке. Затем разделась догола, и встав на определённой точке, движением руки активировала плетение.

Линии сразу засветились синеватым цветом, осветив поляну колдовским светом, и в тишине замершего леса сначала едва слышно, а потом все громче и громче стал прорезаться резкий пульсирующий звук, словно сам Соловей - Разбойник вышел из своей могилы. Звук рвал кроны деревьев, и гнул к земле мощные стволы, но на поляне будто застывшей в янтаре не колыхнулась ни единая травинка.

Через минуту, рядом с колдуньей начало сгущаться серебристое облако, из которого на траву легко выскочило четырёхлапое существо похожее на огромную обезьяну, но только с серо-стальной шкурой, длинными когтями и острым рядом игольчатых зубов в пасти.