Любовь?.. Не смешите меня!

– Наверное, я неправа, - размышляла Ксю, - Паша уже не тот тюфяк, каким был во времена учебы в Университете: высокий, стройный без пяти минут заместитель прокурора области в неполные 30 лет, есть чему позавидовать. И, к тому же, любит ее, уже 10 лет. Кошмар, это же срок как за убийство, - усмехнулась Ксения. – Только она его не любит и раздражается на каждый его влюбленный вздох. Вот зачем он приехал, смотрится здесь просто нелепо. Льняные штаны, майка-поло и мокасины, типичный отпускной наряд, только недовольный вид, как будто и не снимал свой синий шерстяной мундир. Вид скучного человека.

– Я говорю, как проводишь отпуск? – пробормотал Паша, не выпуская Ксенину руку из своей, она резко пошевелилась и выдернула ладошку.

– Отлично, море, солнце, приятная компания – Ксю стрельнула глазами в наташину сторону. – А ты, что тоже надумал отдохнуть? Навестить нас? А я думала, у тебя как у всякого приличного прокурора отпуск всегда в жарком ноябре?

– Наташ, выйди, - скомандовал Паша, даже не повернув головы, та тихо скользнула в дом. Удивительная покорность, - подумала Ксю.

– Ксения, я приехал увидеть тебя, поговорить с тобой.

– Это можно было сделать и в Москве.

– В Москве тебя невозможно поймать, а я должен был увидеть тебя.

– Паша, ну я бы нашла время для встречи с тобой, ты же знаешь, - не сдавалась Ксю. – О чем ты хочешь поговорить?

– О нас.

– Никаких нас нет и быть не может, - хотелось прокричать ей в улыбающиеся и полные надежды глаза, но девушка сдержалась и удивилась сама себе.

– Ты знаешь, я жду утверждения на должность зам прокурора. Я люблю тебя с первого курса, помнишь, я говорил, но я не могу больше ждать.

– Паша, не надо, - слабо протестовала Ксю, а сама сходила с ума от беспокойства, ну как она могла реагировать на такие слова?! Как?! Она не желала и не могла отвечать, ничем: ни взаимностью, ни просто дружбой!

– Подумай, все не так, как раньше. Положение, квартира, дом, Ксения. Нет, не прерывай меня. Я готов все для тебя сделать, я мечтаю жить с тобой, приходить с тобой с работы, чистить снег по утрам, просыпаться к детям по ночам, - Ксю не заметила, а на глаза навернулись слезы. Ну зачем он выбрал ее, ведь мог осчастливить десяток, сотню девушек. И потом ее злило это: квартира-дом, ну разве она такая меркантильная мелочная личность?! У нее есть своя квартира, а надо - будет и дом!

– Паша, ты знаешь, я тебя не люблю, - Ксю не собиралась прятаться за двусмысленными неловкими фразами.

– Полюбишь, - не отставал он.

– Мы разные, слишком разные. Мы даже не встречались с тобой. Ты ведь не знаешь, чем я живу, о чем мечтаю. Паша, может, я и не нужна тебе.

– Ксюша, - Боже, как она ненавидела это дурацкое уменьшительное имя! – Я знаю о тебе все, я знаю тебя 10 лет, я помню, в каком платье ты была на вступительных экзаменах, как улыбалась на вручении диплома. Я помню запах твоих духов, каждый месяц разных, номера твоей первой машины, что у тебя аллергия на собак и ты терпеть не можешь сладкое вино.

– Ну это же не то! Совсем не то! – Ксения была в отчаянии, она словно билась о глухую бетонную стену.

– Брось!

– Нет, это самое главное! Вот скажи мне, как ты мечтаешь провести 25 годовщину своей свадьбы?

– Ну не знаю, - протянул Паша, но заметно повеселел, - Дети, возможно, даже один внук, ресторан, полный гостей.

– Вот видишь, видишь! Я мечтаю совсем о другом, я не смогу так!

– Ну и что там у тебя за мечты?

– Видишь, как ты настроен, - Ксю зло отвернулась. Она уж жалела, что позволила втянуть себя в этот глупый разговор. – Любимый мужчина, я, старый колесный пароход скользит по Миссисипи, кричат аллигаторы, мы танцуем, играет саксофон и негры поют джаз.

– Господи, ну Миссисипи так Миссисипи! И почему мы вообще спорим об этом?

– Вот именно! Спорить тут не о чем! У меня своя жизнь, у тебя своя! Ты зря приехал, - Ксения встала и направилась к выходу.

– Ксюша, что за вульгарный вид, - девушка с удивлением оглядела простые белые брюки и бледный коралловый топ, - Эти твои силиконовые груди, рыжие волосы! – Паша презрительно усмехнулся, - Пытаешься удержать молодость?

Ксения глубоко вздохнула и преодолела неудержимое желание съездить по самодовольной прокурорской физиономии.

Серебристый Мерседес Макларен пулей несся по узкой дороге вдоль моря, над Ниццей вставал трепетный рассвет. Еще пара минут и он подъедет к аэропорту, затянувшийся уик-энд подошел к концу, «Звезда Портофино» встала на якорь у причала в Сен-Тропе, Антон оделся в темный деловой костюм и занял голову бесконечными цифрами и деталями предстоящей схватки. Три дня и четыре ночи с Ксю были полны эмоций, взрывов смеха и тихих улыбок. В субботу они допоздна гуляли по Вильфранш-сюр-Мер, ели свежие устрицы в крошечном ресторане, запивая их ледяным вином, а ночью прыгали с борта яхты в черные таинственные воды Средиземного моря. Ее обнаженное тело интриговало в загадочном лунном свете, а нежный голос сулил наслаждения, она была его сиреной, личной сиреной, которая ни о чем не спрашивала и не просила. Но даже в минуты беспричинной радости и страсти Антон не мог забыть про другую Ксю – Ксению Данилову, поправлял он себя, но она все равно оставалась его Беллой, с которой хотелось поделиться счастьем и отчаянием, узнать, как обстоят ее дела и не грустит ли она о чем.

Вчера после полудня они с Ксенией расстались, легкой, чуть танцующей походкой она прошла по пирсу и скрылась в шумной воскресной толпе. Где-то вдалеке взвигнул шинами и мелькнул ее маленький автомобиль, в истории их отношений была поставлена точка.

Такси ехало слишком медленно, ласково плескалось море, восходящее солнце нежным светом золотило все вокруг, Ксю уже не видела ровным счетом ничего – она лихорадочно листала свои записи в нет-буке, разговаривала по телефону со своим коллегой в Москве и проигрывала сценарий будущей встречи с руководством концерна. Времени не оставалось совсем, а по прилете в Лондон ей следовало как минимум отправиться в магазин и купить достойный костюм – гардероб, взятый с собой в Сан-Ремо вовсе не был рассчитан на деловые встречи с топ-менеджерами крупнейших компаний. Конечно, следовало вылететь еще накануне, спокойно подготовиться и быть, как всегда, во всеоружии, но весь вчерашний день Ксения просто не могла набраться сил и расстаться с Ксавье, она наслаждалась каждой секундой, проведенной рядом, словно понимая, что конец чудесной сказки совсем рядом.

Стремительный, словно хищная птица, Фалькон медленно катился по взлетной полосе аэропорта Кот-д’Азур, Антон просматривал биржевые сводки, уточнял по телефону детали предстоящей сделки с Константином и пил уже третью чашку двойного эспрессо за еще только начавшееся утро. Рядом шла посадка на регулярный рейс, ленивые мамаши с детьми, праздные туристы, считающие себя великими путешественниками, - зло подумал Антон, и на секунду ему показалось, что на трапе мелькнула знакомая копна рыжих волос. Бред, - он отогнал от себя мысль о Ксю, девушка, наверняка, еще нежилась на шелковых простынях.

Ксю ненавидела летать бюджетными авиалиниями, в них даже не было салона первого класса! но в этот час от Ниццы до Лондона не было других вариантов. Она сидела, злая и напряженная, между толстым лысеющим мужчиной и тощей визгливой китаянкой. Мужчина, перегнувшись через проход, разговаривал со своей попутчицей и маячил перед глазами Ксю какой-то нелепой газетой. Она попыталась было включить нет-бук, но строгая стюардесса попросила выключить все электронные приборы. От нечего делать девушка уставилась на пахнущую типографской краской газету четырехдневной давности, отпечатанную, к тому же на русском языке. На первой полосе была сногсшибательная элегантная женщина лет 30 под руку с не менее элегантным мужчиной. Странная картинка для бульварной прессы – подумала было Ксю, но тут же увидела набранную черным шрифтом надпись: «Мать и друзья скорбят о смерти Елены Деникиной, пока веселый вдовец развлекается на Лазурном берегу». Какая мерзость – скривилась Ксю и невидящим взглядом уставилась в потолок.