Людоеды

И вдруг Мих подскивание как по тревоге. Вместо Паши на его кровати на глаза попался…

— Ходок!?

Зуб отсутствовал, даже Сак. Напарник оставил его одного с этим…

До Миха не сразу дошло, что произошло ночью, но как только он увидел в окне уродливо-наглую физиономию ручной зверюги, всё сразу встало на свои места.

Сборы не заняли много времени. Он скрутил одеяло в кольцо по-военному, и повесил на плечо, дополнительно заткнул за ремень топор, а также проверил: на месте ли складной нож весом в полкило и размерами с «клык» Зуба, если разложить. Мелочиться не любил. Шмат сала также прихватил. И воды во фляжке — не армейской, но близкой по содержанию и литровой. Понял, что воды для той цели, которую запланировал осуществить, недостаточно, поэтому прихватил пустую пластиковую бутылку в полтора литра, собираясь набрать воды из колонки. Неожиданно обнаружил Зуба у Маковца.

Не стал будить, тот сам очнулся, стрельнув на него предательски одним глазом. Второй не хотел просыпаться, как и разум напарника до конца.

— Далеко? — последовал односложный вопрос.

— На прогулку, которую вчера из-за Тушёнки не удалось толком осуществить, — постарался также коротко объяснить Мих.

— Я с тоб-Ой… — пытался привстать Андр… талец.

— Даже и не думай напрягаться! Ты мне здесь нужен — считай: мои глаза и уши! А наши! Понял меня?

— Да в последнее время, Мих, чё-то как-то не очень… — давалось тяжело пробуждению Зубченко.

— Протрезвеешь — поймёшь!

Хотя какое там — без опохмелки явно в случае Андр… тальца не обойтись.

— Ыы… — позвал Мих зверюгу. — Пошли…

У колонки сразу исчезла очередь за водой. И у Миха с Вый-Лохом состоялся непродолжительный водопой: один набрал воды в пластиковую ёмкость, а иной принялся лакать её.

— Людям оставь немного, а то всё высосешь… — улыбнулся Мих, когда зверюга сообразила присосаться к трубке.

— Куда с утра пораньше? — нарисовался Паша не к месту и не ко времени, а встал на пути.

— Вечером расскажу, когда вернусь — угу?

— Единоличником решил заделаться?

— Если бы, то сразу ушли с Зубом, а так… Сам посуди: через пару дней жрачки не останется, а лапу по принципу медведей сосать не научились! И потом лапа — продукт некалорийный! Согласен?

— И во всём остальном! Иди, но… возвращайся…

— Я постараюсь…

— Уж будь так любезен… — залебезил Паштет.

На том, собственно говоря, и расстались — каждый при сугубо своём личном мнении. Рекогносцировка рекогносцировкой, а без карты в диком и нехоженом крае некуда. Тут бы не мешало заняться той работой, ради которой выехали в полевой лагерь на практику, как геодезисты, но если и поначалу отбить приблизительную топографию от руки — тоже неплохо, а всё лучше, чем ничего. Вдруг и ещё что интересного удастся подсмотреть — относительно не только местной флоры, но и фауны. И потом надо было знать границы тех земель, которые можно обойти за день. А примерно на таком расстоянии от них, похоже, и обитали дикари. И не все попаданцы вернулись в лагерь вслед за Пигулем. Он вообще оказался одним-единственным ходоком, а по жизни… и везучим сукиным сыном.

— Идём-идём, животное… — поманил Мих того за собой, сделав первый шаг на скользком пути в дебри. — Нас ждут с тобой великие свершения!

Знал бы, что нисколько не ошибся, и относительно приключений, которые предстояло им пережить вместе, вряд ли бы согласился на то, что ему не казалось нынче таким невозможным или необычным. Главная цель — выжить, а там и попытаться обустроиться в этом странном и непонятном до конца мире. Неизвестность манила, а любого геолога или геодезиста — подавно.

Развернув лист бумаги на планшете, он сверился с первой зарубкой, и нанёс её номер на лист бумаги, затем ещё одну такую, когда нашёл, рисуя общий знак древесной растительности с отметкой высоты верхушек деревьев.

— Уже что-то, но не совсем то, чего хотелось бы найти, а желательно пищу…

Мих высматривал ягоды и грибы. Но кругом мох и лишайники с папоротниками. Странно, что ещё деревья были похожи на те, к которым привык в своём временном измерении.

Наконец добрались со зверем до места прежней стоянки в лесу, обнаружив тот самый подрубленный сук под класукой и даже тропу, проделанную на земле болотным звероящером.

Дальше местность была неизвестной и чуждой им. Мих покосился на звероподобного спутника, тот не спешил опускаться на четвереньки и выказывать агрессию по отношению к здешним обитателям, коих не видел, как и практикантроп, но зато отлично чуял их запахи — и то, что они поблизости и следят за ними. Но в пищевой цепи оба занимали доминирующие позиции в отношении тех, кто прятался от них.

Всё-таки какая-то, а сила — и представляли на пару собой. В одиночку бы вряд ли. Это и запоминал Мих, анализируя постоянно меняющуюся ситуацию. Он выбрал направление дальнейшего движения по тропе водной рептилии. Зверюга ничуть не воспротивилась, но ухо следовало держать востро, поэтому Мих положил одну руку на рукоять топора.

Путь к месту обитания рептилии оказался неблизким. Вскоре топор пригодился, пришлось прорубаться сквозь тернистые заросли и колючки, из-за того, что рептилия передвигалась по земле почти у поверхности, а уподобляться ей и переходить на четвереньки практикантроп не спешил. В таком положении — раком — много не навоюешься. Однако делать нечего, пришлось пойти на риск. И спустя какой-то временной промежуток они уже стояли у заболоченной местности оба по колено в грязи.

Практикантроп ругался про себя, на чём свет стоит, едва не лишившись обувки, норовившей остаться в грязи, затягивающей ноги всё больше и больше, за благо, что не глубже.

Чуть повозившись в ней и провозившись, а и вывозившись изрядно, оба выбрались на какой-то сухой клочок суши и осмотрелись внимательнее. На глаза попался холм. Туда и держал дальше курс Мих, а Вый-Лох плёлся за ним, грозно нависая тенью. Опасения на счёт того: животное нападёт на него, едва они останутся одни — не оправдалось. И впрямь ручным оказалось, но как граната. А то мало ли чего — стоит зазеваться в этом враждебном мире кровожадных рептилий и прочих существ — и поминай, как звали. Никто и не вспомнит, даже добрым словом.

Покорение склона далось тяжело. На вершине бродяги сделали привал. Зверюга легла калачиком, долго выбирая место для лёжки, а затем крутилась вокруг себя там, подминая мох с лишайником. Примерно с минуту Мих наблюдал эту загадочную картину — из жизни местной фауны. После чего переключился на окружающую их действительность.

На глаза попался долгожданный источник запруды. С вершины холма открылся прекрасный вид на водную гладь не то широкой реки, не то озера. А в том мире, котором они находились, она напоминала речушку-зачушки у села Броды, там местами её и впрямь можно было перейти в брод. Здесь же, как у Гоголя: не каждая птица может перелететь Днепр, а и человек доплыть до середины.

Также отметил на карте какие-то тёмные точки там, больше смахивающие по мысли на острова. А раз так, то там будет куда безопаснее проживать, да и рыбалкой проще прожить, нежели охотой для которой у них нет ничего необходимого. Не с кольями же бегать по лесам за рептилиями или кем-то ещё вроде ручной зверюги. А неровен час и сами полакомятся ими, как давеча людоеды…

Снова вспомнил про них, и угрозу нападения. Вовремя. Кто-то издал едва различимые шорохи. Поначалу показалось: их устроил Вый-Лох. Но тот не шелохнулся, притом, что шерсть на нём вздыбилась, и он оскалил клыки, выставляя напоказ. Уши напротив прижал, а не выставлял как ранее на манер локаторов радара.